Знаю, что он вбирает магию, накапливая ее до бесконечности, или может отнять магический дар у того, кто не способен его отстоять. Слышал пару раз от нашей старушенции. Она говорила, что, мол, если из нас, тупиц, вышел толк, то что можно сделать из Мефа, если он попадет в обучение темному стражу? И это при том, что мальчишка младше нас… Сейчас ему лет двенадцать-тринадцать.
– Откуда ты знаешь, что тут сильная магия?
– А ты посмотри. Видишь, камень в рукояти моей трости? Это агат, обычно он холодный, а теперь я бы не рискнул к нему прикоснуться.
Смотри, даже трость стала как будто тяжелее. Что-то тянет ее туда!
Бейбарсов качнул трость. Ее рукоять ощутимо, как магнит, отклонилась к пропасти. Безглазый Ужас расхохотался. Его смех был как лязг ржавых доспехов.
– Внизу Тартар и вечные муки! Туда, во тьму, отправляются дархи недостойных! Советую не задерживаться здесь надолго! Черная мгла наполнит ваши перстни. Они станут тяжелыми. Тартар позовет их, смертные! – сказал Безглазый Ужас.
– Fiat justitia et pereat mundus! [10] – хрипло, как пьяный, произнес Феофил Гроттер."
"Таня ощутила, что ее перстень стал тяжелее. Ей захотелось шагнуть вперед и, не закрывая глаз, бесконечно падать в эту темную мрачную бездну. Тартар звал ее. В поисках поддержки она оглянулась на Бейбарсова, и в его расширившихся зрачках прочла, что и он слышит этот зов.
– Летим отсюда! – сказала она, отползая назад.
Не слушая, Глеб начал медленно клониться вперед.
Он наклонялся всем телом, не сгибаясь в спине. Безглазый Ужас захохотал.
– Уже поздно! Мальчишка – некромаг. Тартар входит в его кровь!
– А почему я могу сопротивляться?
– Ну ты-то хотя бы притворяешься светленькой… Так, чуток…
Понимая, что от призрака помощи не дождешься, Таня повисла на руке у Бейбарсова и стала оттаскивать его от провала. Учитывая, что Глеб был выше ее на две головы и гораздо сильнее, Таня ощущала себя осликом, которого заставили тащить заснувшую лошадь.
К счастью, Бейбарсов не сопротивлялся, не боролся с ней и тем более не использовал магию – он просто оцепенело, как зомби, пытался свалиться в колодец, куда и Таню, в общем, тянуло с немалой силой.
– Эй ты, маньяк-самоучка! Ты нас туда столкнешь! Очнись! – закричала на него Таня.
Вместо ответа Глеб сделал шаг. Его правая нога повисла над провалом.
– О нет, Чума!Дистрофикус физкультурус! – крикнула Таня, выпуская из отяжелевшего кольца искру.
