И выполз из трещины океанской громадный змей и пополз к берегам. И шипела вода, становясь паром, ибо был змей очень горяч. Взгляд змея – лед, а дыхание – огонь. Все живое погибало, едва видело его. Узнали о змее боги Олимпа и стали биться с порождением хаоса. Бились они с ним год и три дня, метали в него молнии и стрелы, но не могли одолеть его. И стали изнемогать их силы, а змей был все так же свеж. Медленно полз он к берегам, и знали боги, что, когда коснется змей берега, истребится на земле все сущее. И не будет людей, чтобы славить богов, и не будет богов, чтобы помогать людям.
И тогда собрали боги всю магию, что была у них, и вложили ее в трезубец морскому богу Посейдону. И сказали ему: «Из твоего океана пришла эта беда, в океане же должна остаться. Спустись в пучину и или сам погибни, или убей змея». Бросился Посейдон с Олимпа в пучину океанских вод. Обратившись дельфином, подплыл он к змею и, став вновь собой, поразил его трезубцем дважды: в шею и в хвост. И принял змей магию смерти с Олимпа.
Ощутил змей, что сдыхает, и пополз прочь от берегов, надеясь забиться в свою расщелину. Но не добрался змей до расщелины. Вышел из его тела весь жар, и околел змей, и стал камнем. И была это последняя атака хаоса.
Посейдон же вернулся на Олимп, но не вернулась с ним магия трезубца, ибо вся ушла в змея. Многие века после того скудна была земля волшебством, и копили боги его по крупице».
Шурасик закрыл свою записную книжку и нежно подышал на переплет. Затем он вновь превратил книжку в тарантула, и тот быстро заполз в карман его рубашки.
– Ну-с, кто что думает? – спросил он.
Гломов зевнул.
– Книжки про маньяков прикольнее, – сказал он.
Склепова протянула руку и нежно запечатала ладонью Гуне рот.
– Милый, не старайся казаться умнее, чем ты есть. Интеллект надо расходовать бережно, чтоб было чем смотреть бокс! – проворковала она.
– М-м-м… – невнятно замычал Гуня, не решаясь трясти головой, чтобы не сбросить руку Склеповой. Никто не понял, что он хотел сказать, но Гробыня каким-то чудом поняла.
– Хорошо, родненький, как скажешь! Сегодня вечером я приду к тебе в комнатку, укрою тебя одеяльцем и расскажу тебе сказочку про скелетов. А теперь, будь любезен, помолчи!
Гуня обиженно нахохлился.
– Если наш Буян – голова змея, то где остальные острова, которые были его позвонками? – спросила Таня.
Шурасик снисходительно посмотрел на нее.
– Прошли тысячи лет. Волны, шторма, солнце… Мелкие острова давно ушли под воду.
