Грызиана вспомнила о чем-то и, пнув режиссера по коленке, спросила:
– Сарданапал так и не прислал приглашение?
– Нет. Я несколько раз пытался дозвониться на неделе – все зудильники молчат, – отвечал режиссер.
Грызиана передернула плечами.
– Странно. Обычно старикан был внимательнее… Напомни мне, чтобы я устроила ему истерику!
Режиссер сделал в блокноте пометку.
– Сильную? – спросил он деловито.
– Да, но без падения в обморок. Должна же я поддерживать имидж нервной особы?.. У тебя нет сигаретки?
Гном встал на цыпочки и выглянул в окно кареты.
– Мы приземляемся у рва главной башни, – сказал он сперва по-узбекски, а потом сам себя перевел на русский.
– Лучше не надо. Предлагаю сесть ближе к океану, пройти парком и сделать Сарданапалу сюрприз. Заодно по дороге можно накопать свежих сплетен… Недаром мой первый муженек говаривал, что сплетни к обеду должны быть всегда свежими, а мясо червивым. Эй, гарпии! Сворачивайте к океану, красавицы! – велела Грызианка.
Гарпии загалдели и как-то слишком охотно потянули тяжелую карету к скалам.
– Мама моя! Это неспроста! Почему ты не научила меня плавать? – испуганно сказал гном по-испански, но, учитывая, что он сам себя не перевел, его словам никто не внял.
* * *Таня стояла на стене и обсуждала с Ягуном завтрашний матч. Ягун находил, что без властных рыков Соловья никакой тактики не будет.
– Толпа безумцев против хорошо сплоченной команды! Кроме тебя, Танька, я ни в ком не уверен! Тренировки почти сорваны! Блин, надо же было этому розовому свечению так нам подгадить! – удрученно сказал он.
Таня с тревогой посмотрела на пылесос играющего комментатора, прислоненный к одному из зубцов. Пылесос беспокойно подпрыгивал и вытворял трубой нечто среднее между выпадами фехтовальщика и угрожающим танцем кобры.
– Не стоило нам ловить того хмыря и стричь у него ногти! У меня до сих пор в ушах его проклятия стоят! – сказал Валялкин, озабоченно разглядывая свои расцарапанные руки.
– Много ты понимаешь, бесплатное приложение к майке! Ногти хмыря – это забытый способ сделать заправку пылесоса гремучей.
Они вступают в магическую реакцию с перхотью барабашки. Барабашки и хмыри ненавидят друг друга… – заявил Ягун.
Он неосторожно приблизился и немедленно получил трубой ослепляющий удар по лицу.
– Э-э, возможно, я немного увлекся. С нами, разносторонними личностями, это случается, – озабоченно заметил Ягун, ощупывая нос.
По потемневшему горизонту пробежал золотистый росчерк молнии.
