Он мог даже вовсе меня не слушать. Но сейчас, когда чувствовала себя такой потерянной и беззащитной, его невозмутимость, граничащая с полным безразличием, неожиданно больно била по нервам.
— Я пойду, — решительно заявила я, готовая выскочить из автомобиля на улицу.
Его рука оказалась рядом так внезапно, что я вскрикнула. Он даже не коснулся меня, чтобы удержать на месте, лишь намотал на палец локон моих темных волос и подтянул к себе — так близко, что мы оказались лицом к лицу.
— Я вас услышал, Вероника, — проговорил он, глядя мне в глаза.
— А теперь вы послушайте меня. У меня нет причин доверять вам, как и у вас — верить мне. Может быть, вы действительно в отчаянии, а может, преследуете какую-то цель… Я пока этого не знаю, но непременно выясню. А покуда я этим занимаюсь… советую вам запомнить простую вещь…
Он так резко отстранился, отпустив мой локон, что я качнулась, едва на него не упав.
— Вы можете стать моим оружием, а можете — всего лишь пешкой, — добавил Эмиль и теперь в его голосе звенела сталь.
— Выбор за вами.
Он склонился ко мне, обдавая амбровым теплом, и распахнул дверь с моей стороны, давая понять, что разговор окончен.
— Бегите быстрее, начался дождь, — добавил вслед так обыденно, словно говорил подобное каждый день.
Но я его уже почти не слушала. Поспешно выбираясь из машины, желала лишь одного — как можно скорее оказаться в спасительном пространстве маленькой квартирки.
— Ну наконец-то!"
"Нетерпеливый возглас Васи раздался, едва мне стоило войти в подъезд.
Зябко пряча руки в карманы куртки, она стояла прямо у двери, словно сторожевой пес.
Я невольно рассмеялась от этой мысли, но смех вышел скорее грустным и таким горьким, что во рту стало неприятно.
— Ты почему домой не пошла? — поинтересовалась устало, в глубине души, тем не менее, ощущая новый прилив благодарности.
— Мне было спокойнее тут подождать, — откликнулась подруга и, более не размениваясь на разговоры, направилась к лифту.
Мы поднялись на свой этаж и молча зашли в квартиру.
Быстро скинув с себя верхнюю одежду, Вася потопала на кухню, коротко бросив:
— Чай заварю. Отогреемся хоть.
Я рассеянно кивнула. Думать обо всем, что сегодня случилось, решительно не хотелось, но мысли сами собой лезли в голову. Голос — холодный, вызывающий неприятную дрожь, и сейчас звучал в моей голове. Оружие или пешка…
И как только я вообще умудрилась так вляпаться? Хотя теперь кое-что стало яснее. Эмиль с самого начала преследовал какие-то свои цели.
