Сердце замерло в дурном предчувствии и резко оборвалось, когда Орлов вдруг спросил:
— Чем это пахнет?
Она тоже втянула носом воздух и ощутила слабый, но все же заметный аромат густой, сливочной туберозы. Духи Ники. Неужели он их узнал?
— Я… это новый ароматизатор, — сказала первое, что удалось придумать. — Тебе нравится?
Собрав все силы в кулак, она повернулась к нему лицом и слабо улыбнулась. Он сделал несколько шагов вперед, остановившись ровно там, где стояла недавно Ника. И снова, как хищник, учуявший запах жертвы, жадно втянул ноздрями воздух.
Нахмурившись, повернулся к ней и холодно вынес свой вердикт:
— Ты лжешь. Это духи моей жены.
Лизу затрясло. Нужно было что-то придумать. Как-то объяснить…
Она нашла лишь одно приемлемое оправдание. Из тех, в которые он мог поверить.
Она размеренно, давая себе шанс успокоиться, вытерла руки о полотенце и произнесла:
— Да, я… видела в одной из соцсетей, какими духами она пользуется. И… купила себе тоже. Подумала, что, быть может, так ты будешь чувствовать себя, как дома…
— Дура! — рыкнул он так, словно ударил.
— Не смей этого делать!
Она выдавила из себя нервную, дрожащую улыбку. По крайней мере, он ей поверил.
На краю сознания мелькнула мысль — значит, Ника ее не выдавала. Иначе он бы точно знал, что жена здесь была. Это осознание принесло Лизе успокоение и уверенность. Ей так нужна была помощь Ники!
Но после следующей реплики Артема ужас накатил на нее с новой силой.
— Собери вещи Никиты, — скомандовал он, разворачиваясь к двери. — Сын теперь будет жить со мной.
— Нет! — вырвался из нее отчаянный вопль раньше, чем она успела подумать.
Впервые она смела ему открыто возражать. Но что ей было еще терять?
Он смерил ее безразличным, холодным взглядом и отчеканил:
— Я сказал, собери его вещи.
И вышел, оставив ее в полной панике.
Первым порывом было метнуться к сыну, взять его на руки и попытаться сбежать. А если догонит — ни за что не выпускать из объятий. Он сможет отнять ее у него, только если убьет! Впрочем, лишиться сына для нее и было все равно что умереть.
Ради него она жила. Ради него терпела все это…
Да, ненавидела поначалу, когда поняла, что беременна. Но не ребенка, а только сам факт того, что носит в себе плод насилия. Но когда он рос в ней, когда пинал ножками, когда взяла его на руки… обрела в ребенке смысл жизни, который потеряла в ту роковую ночь.
Он не может забрать его у нее!
Снова хлопнула входная дверь. На этот раз его шаги были стремительными, торопливыми… злыми.
