Просто бежала к тому, кого боялась больше никогда не увидеть и желала лишь одного — как можно скорее оказаться в этих крепких руках.
Его объятия оказались сильными и поразительно нежными. Я не видела его лица, уткнувшись в широкую грудь, но слышала, как бешено стучит его сердце. И это был сейчас самый желанный звук на свете.
Эмиль провел ладонями по моей спине, бережно ощупал плечи. Я поняла, что он пытается убедиться, что со мной все в порядке. И от осознания, что этот человек, еще недавно казавшийся мне ледяной глыбой, тоже за меня волновался, хотелось попросту расплакаться.
А еще в горле встал ком от понимания, что он пришел за мной. Что он меня искал…
— Ты цела? — спросил Эмиль, когда я наконец сумела оторваться от него и посмотреть ему в лицо.
— Да, — улыбнулась сквозь слезы. — Я в порядке… а ты?
Он провел рукой по моему лицу, стер шершавым пальцем беспрерывно катящиеся слезы. И вместе с этим жестом уходило прочь все былое — следы чужих касаний и боль предательства, все гнетущее и тяжелое, что пережила за последние годы и что больше не имело значения.
— А я — испугался до полусмерти. Как никогда в жизни…
Он не сказал, казалось, ничего особенного, но для меня эти слова были сейчас дороже всего на свете.
Внезапно нахмурившись, Эмиль спросил, словно только теперь об этом вспомнив:
— А где… Орлов? Я думал, что он…"
"— Он уехал, — ответила, сама до конца не веря в то, что все закончилось — с одной стороны, так просто, а с другой… больно. Слишком поздно, слишком несвоевременно я узнала последнюю тайну своего мужа.
Когда уже не могла ни помочь ему, ни простить.
— Просто уехал? — уточнил Эмиль, явно не веря своим ушам.
— Просто уехал… и сказал, что мне больше не понадобится что-либо делать, чтобы от него избавиться…
— И ты ему веришь?
Я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза:
— Я верю тебе. Тому, как ты на меня смотришь. Тому, как бьется твое сердце, когда я рядом. Возможно, ошибаюсь, но хочу верить, что ты всегда меня защитишь, что бы ни было с нами дальше…
Он смотрел на меня молча, не подтверждая моих слов, но и не возражая им.
И что-то в груди у меня тревожно, мучительно заныло. Неужели я ошиблась? Неужели поторопилась с выводами…
Не зная, как сгладить возникшую неловкость, я достала из кармана его телефон, который швырнул мне Артем и неловко пробормотала:
— Вот, это, кажется, твое…
Он не протянул руки в ответ, чтобы забрать айфон. Лишь продолжал смотреть, словно искал во мне что-то, известное лишь ему одному… а потом улыбнулся.
