Ты же не хочешь получить по голове из-за угла в самый неожиданный момент, гуляя по городу?
Я согласилась с аргументами, но как же не хотелось это делать! Тем не менее утвердительно кивнула, смиряясь с неизбежным.
В этой части города стражников не жаловали, и Сольен отправил Брайта найти извозчика. Пока он отсутствовал, парни спеленали пленника верёвкой. Кажется, известие о том, что его собираются передать страже, наёмник воспринял с облегчением.
Меня удивило, что когда мы выносили связанного пленника и грузили в экипаж, никто не обратил на это внимания.
Похоже, здесь никому нет дела до того, что творится под носом, и проявлять любопытство к чужим делам не принято.
* * *– Так вы утверждаете, что они вас не заметили, так как вы были невидимы, – нудно повторил вопрос дознаватель.
– Да. Это так, – ответил Сольен.
– А не могли бы вы продемонстрировать, как вам это удалось?
Сольен посмотрел на меня, а я лишь развела руками. Дознаватель мне не нравился, и я ни в какую не хотела демонстрировать перед ним свои способности.
– К сожалению, действие амулета закончилось, – ответил Сольен.
– А где сам амулет? – бросил дознаватель на нас хитрый взгляд, как будто желая уличить во лжи.
При этих словах я отдала Гае мысленный приказ превратиться в татуировку и не светиться. Ещё не хватало, чтобы он её снять попробовал. Ясное дело, что не получится, но нас ещё и в нападении на представителя власти обвинят. Кинжал у меня отобрали, и он лежал на столе перед дознавателем. Я могла бы позвать его обратно, но пока предпочла этого не делать.
Я-то, наивная, думала, что мы привезём пленника и стражники тут же бросятся готовить ловушку заказчику, да не тут-то было. Вместо этого нам учинили форменный допрос, как будто это не на нас, а мы напали. Да ещё принесли протокол с показаниями задержанного. Этот скользкий тип утверждал, что гулял, никого не трогал, а мы на него набросились и угрожали ножом. Вот ему и пришлось наговорить с три короба, иначе мы бы не поверили, что он просто проходил мимо, и прирезали бы.
Дескать, Сольен ему этим угрожал."
"Вся вина наёмника, по его словам, заключалась в том, что он вышел до ветру сходить. Меня не видел, это я себе что-то там напридумывала о слежке. Когда же он покинул таверну и спокойно шёл по своим делам, то не успел до угла улицы дойти, как мы на него набросились и стали нести бред, что он за нами следит. Задержанный заявлял, что был один, и требовал наказать нас за произвол.
