К тому же она находилась отдельно от учебного корпуса, и я не увидела ничего страшного в том, чтобы её посетить. Меня соблазнили кружащиеся за окном снежинки. Всегда любила зиму. В детстве часто бегала с детворой на реку, и какие только забавы мы там не устраивали!
Набросив плащ, я выскочила из комнаты. На улице было морозно и пустынно. Ещё шли занятия, и только я одна слонялась без дела, ловя на ладошки пушистые снежинки и наблюдая, как они тают. Предаваясь приятным воспоминаниям детства, незаметно добралась до библиотеки.
На ступени нанесло снег, и они были скользкими. Нога поехала, и, взмахнув руками, я с трудом удержала равновесие, после чего стала смотреть под ноги, чтобы не упасть на оледеневшей лестнице.
Мне только ушибов не хватает! Харн открутит мне голову, если я себе что-нибудь поврежу. В то же время, чувствуя себя ребёнком, вырвавшимся из-под опеки родителей, понеслась вверх, пересчитывая ступеньки. Сама не поняла, как задела плечом спускающегося человека.
Стальная хватка на горле, прервавшая моё движение, стала полной неожиданностью.
– Извиняться не обучены? – глухо поинтересовались у меня.
Подняв глаза – окаменела. Жрец Мороса!!! Откуда?! В письме не было и слова о таком госте. В моём незавидном положении я находилась к нему очень близко, но под глубоко надвинутым капюшоном плаща не видела лицо – только непроницаемую завесу тьмы.
«Бездна!» – мысленно простонала я, так как лишь высшие из жрецов были способны на такое, остальные носили маски.
Я чувствовала направленный на меня изучающий взгляд и в страхе опустила глаза на руку, что сжимала моё горло и, казалось, в любой момент могла переломить позвонки, реши хозяин чуть сильнее сжать пальцы.
Тут испугалась ещё сильнее: жрец был в перчатках, но рукав чёрной мантии чуть задрался, и я увидела наруч в виде обвивающей руку змеи, очень похожей на Гаю. Только моя змейка в виде браслета, а тут целый наруч! Гая зашевелилась, и исходящее от неё острое чувство опасности добавило градуса к моей панике.
Неожиданно меня притянули ближе, и я могла бы поклясться, что ко мне принюхиваются.
Следом произошёл полёт: меня брезгливо отшвырнули, и, пролетев ступеньки, я упала, заскользив по выпавшему снегу.
Тут моему взору открылась вся картина, и беззвучный стон сорвался с губ вовсе не от боли. Массивная фигура жреца стояла в центре, а за ним я увидела ректора, магистра Кироса и, видимо, этих самых гостей, которые выходили из библиотеки и встречи с которыми я должна была избегать.
