Про Марусю говорили, что она точная копия отца, но это было не так – младшая была точной копией матери, те же неброские, но милые краски, те же спокойные ненавязчивые черты, та же тихая славянская красота.
А она, Юля? Как неродная в своей семье. Ну да, бабушка Галя рассказывала, что в их роду были цыгане. «Как же, – смеялась Юля, – бабуль, не верю, все это семейные сказки!» Бабушка обижалась: «А ты в кого? Нет у нас больше чернявых и буйнокудрых!» И правда, черных, почти смоляных буйных кудрей в семье не было, ни с маминой стороны, ни с отцовской.
Мытье головы всегда становилось проблемой: сначала промой эту копну, сполосни, а потом расчеши! И глаз таких не было – огромных, чернючих, миндалевидных, с густыми, длинными, круто загнутыми ресницами. И нос был у Юльки не папин и не мамин – прямой, широковатый, с резко вырезанными треугольными ноздрями. И смуглота эта, и темный румянец, и высокие скулы, и большие яркие губы, и крупные белоснежные зубы.
А фигура? Мама была невысокой, тоненькой, хрупкой.
Маленькая грудь, узкие бедра. И Маруська такая же. А Юля высокая, статная, грудастая и широкобедрая, с резко очерченной талией. Тоже в мифического цыгана?
Юля повертелась перед зеркалом, громко вздохнула, открыла шкаф и задумалась. Нет, соблазнять важняка она не собиралась, поэтому оделась предельно просто и скромно: черная кофта, серые брюки, никакой косметики. Чуть светлого блеска на губы и пару раз кисточкой по ресницам – обычный повседневный макияж. Волосы, главное свое украшение, расчесала и, подумав, завязала в хвост.
Не соблазнять же его идет. Духами сбрызнулась – многолетняя привычка, без которой она не выходила из дома.
В коридоре глянула в зеркало и вздохнула – хороша, что поделаешь, ну уж как есть.
Накинула плащ и закрыла дверь.
«Как же паршиво на душе, – в который раз подумалось ей, – как же тоскливо».
Кафе, в котором они встретились, оказалось маленьким, столиков на шесть, и уютным. Приглушенный свет, красивые скатерти, вкусные запахи кофе, сдобы, ванили, корицы.
Увидев Юлю, Кружняк улыбнулся и вышел навстречу. Ей показалось, что он с облегчением выдохнул – неужели не верил, что она придет? Странно: при такой-то должности и такая неуверенность.
На его сдержанную улыбку Юля не ответила, лишь сухо кивнула, сняла плащ и села за стол.
– Вы голодны? – осведомился он.
Юля покачала головой и глянула на часы:
– Нет, чашку кофе и стакан газировки.
Заказали кофе, а к кофе эклеры.
– Здесь они чудесные, – уверил ее кавалер.
