Она была очень счастлива и совсем немного несчастна.
Войдя в квартиру, плюхнулась на диван и набрала номер. Включился автоответчик, и она написала сообщение:
– Дима, прости, но я тебе изменила, и я ухожу. Ты больше, пожалуйста, не приезжай. Вещи отправлю посылкой. Прости меня, дело не в тебе, и ты ни при чем, так получилось, так сложились обстоятельства. Еще раз прости, я сволочь и гадина.
«Взрослая тетка, а такое сотворила! Ладно бы по молодости, но так?» – подумала она и, улыбнувшись сквозь слезы, прошептала: «Лешка, а я уже по тебе соскучилась!» – и закрыла глаза.
Уснула она моментально. Еще бы.
Утром было счастье, которого Маруся давно не испытывала. Она чувствовала себя молодой и легкой как перышко, ей хотелось петь и кружиться по комнате, хотелось открыть окно и закричать всему свету: «Люди, послушайте! Перед вами самая счастливая женщина на свете!»
И утренний кофе, пусть растворимый, из банки, а не свежесваренный в медной турочке, который просто закончился, потому что в доме не было настоящей хозяйки, дорогой Асеньки, был ароматен и прекрасен.
И банальный бутерброд с наибанальнейшим подсохшим российским сыром тоже был замечателен, и не вымытая с того самого дня посуда – ну Томка еще получит, – и несвежее кухонное полотенце, и пыльные шторы, которые Маруся обещала Асе стирать каждый месяц, и небрежно раскрытая и ополовиненная коробка шоколадных конфет на подоконнике, и перегоревшая лампочка в оранжевом абажуре, и неглаженые, а просто сваленные на стул Марусины и Томины вещи – в общем, бардак из бардаков, – все это не угнетало, не раздражало и не расстраивало.
Наплевать! «Ты, Маруся, не из грязнуль, – вздыхала Ася, пеняя ей на небрежность, – ты просто обычная разгильдяйка! А с этим можно бороться».
Но бороться совершенно не хотелось ни с чем, а уж с небрежностью точно и с разгильдяйством тем более.
Ах, как ей хотелось быть разгильдяйкой! Что-то придумать, соврать и прогулять работу. Налить большущую чашку сладкого чая, сделать здоровенный – а то и два – бутерброд с чем-то вредным, но вкусным, например, с копченой колбасой или голубым острым сыром, и завалиться в кровать.
Нет, не смотреть фильм, не торчать в интернете и даже не спать сколько влезет, – ей хотелось свернуться клубком, креветкой, как говорила дочка, укрыться одеялом, закрыть глаза и… Мечтать. Мечтать и вспоминать, поминутно, посекундно перебирать эти дни, восстанавливая в памяти все подробно, утро, день, вечер. Ночь. Вспоминать его лицо, руки, шею и плечи.
