Но разве этого достаточно, чтобы выходить замуж?"
"Она не знает, опыта не было, попробовать не довелось. Юля ненавидит слово «авось», но что остается? Она постарается быть хорошей женой, постарается полюбить. Но она не Маруська, не фантазерка, которая может себе все напридумывать. С Маруськой все ясно – она и в маму, и в отца. А Юля явно выпадает из галереи семейных портретов. Считается, что она в бабушку Галю, резкая, смелая, бескомпромиссная. Хотя насчет последнего есть большие сомнения – на компромисс с собственной совестью Юля согласна.
Ладно, долой сомнения, рефлексию и прочие сопли, до свадьбы еще ого-го! А впереди Новый год, и они с Игорем едут на дачу к друзьям, черт-те куда, в сторону от Загорска, в глухую деревню и несусветную глушь. Игорь говорит о предстоящей поездке взахлеб, это давний и многолетний обычай, собираются несколько семейных пар, самые близкие друзья. Маленький деревенский дом, настоящая русская печка. Кругом лес и тишина до звона в ушах. И такая красота, от которой щемит сердце.
К красоте прилагаются домашние помидорчики с огурчиками из погреба, жареный гусь и пироги с земляничным вареньем, и песни под гитару, и долгие разговоры. А еще настоящая пуховая перина, и валенки, и тулуп! И запах сена в горнице, куда их положат. И их объятия.
И потом, у нее есть работа. Много интересной работы. Юля пишет о новых людях, смелых и креативных, честных и по-хорошему одержимых, о тех, кто хочет изменить страну. Бывают и командировки, но Юля сама выбирает города и героев.
В середине декабря она наконец уехала в мурманскую командировку.
От своих дату держала в секрете, вдруг не получится?
Три дня в Мурманске, с утра до вечера бесконечные интервью и разговоры, бесконечный, чтобы не свалиться, черный кофе. Нормально поесть было некогда – хватала то плюшку, то вафли, то бутерброд, и снова кофе, кофе… И все равно болела голова. Холод такой, что впервые в жизни надела шапку. Ладно шапку – под шапку поддела платок! Видок был тот еще, даже сфотографировалась для смеха.
По самые очи замотана шарфом, ворсинки от пряжи лезли в нос, в рот и в глаза, Юля чертыхалась и отплевывалась. Вот вам Север! Ну и дура наша Маруська! Как здесь можно жить? В гостинице топили изо всех сил, но это не помогало – до батареи не дотронешься, а из окон свистит. Она пожаловалась, и ей принесли старое колючее верблюжье одеяло, свернули и положили на подоконник. Даже в столовой Юля сидела в куртке и шарфе. Суп и чай остывали моментально – вот поди согрейся.
