Роман с Роем ничем не окончился, разве что она отвлеклась и на время забылась.
Накрыло по возвращении.
К тоске и отчаянию прибавилась злость на саму себя, на Кружняка. Что она в нем нашла? Обычный мужик, ничего примечательного, кроме фактуры, ну и… хм, некоторых способностей. Но, как говорится, и не таких видали. А нет, влипла по полной. Уговаривала себя: «Во что ты влюбилась, что ты о нем знаешь, что знаешь о его «подвигах»? Ты же понимаешь, что незамазанных там нет! Все замазаны, на этом стоит система – кто-то больше, кто-то меньше, но чистеньких нет, таких там не держат».
"
"В Москве они с Роем встречались редко, и Юля все время находила предлоги, чтобы отказаться от встреч. В октябре он улетал домой. Но оборвать все разом было бы неприлично: какие-никакие отношения, два месяца общих трудностей и их преодоления.
Итак, он уезжал. Прощальную встречу назначили в кафе. «А там как пойдет, – решила Юля. – Позову к себе или свалю». И была почти уверена во втором варианте.
Она смотрела на симпатичного рыжего бородатого очкарика и думала, что же с ним не так, почему этот милый, свободный, перспективный во всех смыслах молодой мужчина не вызывает у нее ничего, кроме дружеской симпатии.
Разозлилась на саму себя: все равно что повеситься на заборе барина, чтобы барин расстроился.
Растянувшись своим длинным телом на Юлиной постели, Рой мечтательно смотрел в потолок. На его лице блуждала улыбка.
– Через полгода я планирую поездку в Москву.
Ты сможешь собрать нужные документы?
– Делаешь мне предложение? – усмехнулась она. – Уж извини, но довольно прозаично.
– Я нащупываю почву, – рассмеялся он, – но готов исправиться!
– Тебе не нужно исправляться. У тебя нет недостатков. Ты почти идеален, Ройка! А вот я – нет… Я подумаю, ладно? – Она посмотрела ему в глаза. – Время у меня, кажется, есть? Знаешь, – она помолчала, – я далеко не идеальна, но все-таки не законченная сволочь, чтобы намеренно испортить жизнь хорошему человеку.
– Не преувеличивай, – ответил он, – жить с любимым человеком – уже счастье. А я тебя люблю.
– Вот именно, – усмехнулась она, – жить с любимым.
Кажется, точки были расставлены, в Шереметьево Юля не поехала – ни к чему. Ранним серым, холодным утром простились – она с явным, нескрываемым облегчением, он с такой же явной и нескрываемой грустью.
Закрыв за Роем дверь, Юля заплакала.
