Но как рассказать ей про Кружняка? А если Каринка перестанет с ней общаться? В их почти диссидентской среде, среди свободолюбивых, понимающих и ироничных людей не то что отношения с людьми из конторы, но просто знакомство, общение с ними неприемлемы и невозможны!
И вдобавок ложь – как Юля могла столько времени скрывать от подруги и всех остальных эти отношения? Поди объясни, что ей было стыдно! А могут подумать, что она стучала. Иначе зачем такое вранье и конспирация?
Кружняк позвонил через неделю, сказал, что надо встретиться.
– На Вернадского? – спросила она.
Он усмехнулся:
– Нет, у метро. Просто поговорить.
Просто поговорить? У Юли дрогнуло сердце."
"О чем им разговаривать, когда все давно обговорено и все точки над «i» расставлены? Решение принято, какие уж тут разговоры?
– На полчаса, – добавил он, – на «Кировской» в семь справа у входа.
Их место. Он не сказал «на нашем месте».
Ну и отлично. В семь справа у входа.
Она увидела его издалека. Седая голова, светло-серое пальто. Все в тон, как всегда, красиво и элегантно.
– Привет, – равнодушно сказала она и посмотрела на часы. – Давай побыстрее, у меня мало времени.
– У меня тоже. В общем, так, Юль. Я уезжаю. На год или чуть больше. В командировку.
– Далеко?
– Ага, отсюда не видать.
– Это все? – стараясь казаться равнодушной, поинтересовалась она.
– Почти. Ключи от Вернадского можешь выбросить. Замки там поменяли. Ну ты поняла.
Юля засмеялась:
– Ну да, поняла! Чтобы не было соблазна кого-то туда притащить? Кружняк, у тебя плохо с памятью? Я девушка с жилплощадью, мне твоя казенная хата у черта в заднице как козе баян! – Юля достала из сумки ключи и протянула ему.
– Можешь выкинуть, – повторил Кружняк.
– Вот ты и выкини. – Она положила ключ в карман его пальто.
Они посмотрели друг на друга, и он первый отвел взгляд.
– Пока, – буркнул он, – будь здорова.
– И тебе не хворать, – усмехнулась Юля и пошла прочь.
«Не обернусь, ни за что не обернусь! Сдохну, а не обернусь, я не жена Лотта».
И, только завернув в переулок, позволила себе разреветься.
«Ну вот и все, – бормотала она, – все закончилось. И оказалось, это не так уж и сложно! А я, дура, уезжать собралась! Или того хуже – замуж!»
Юля оттерла слезы. Боль утихнет, уйдет. Папа пережил смерть мамы, которую любил больше жизни. А потом встретил и полюбил Асю, живет полной жизнью и, кажется, счастлив.
Так же и Юля забудет Кружняка, переболеет, как тяжелым гриппом. Пускай с осложнениями, но, кажется, ей уже стало легче.
