– Я устал, – впивается горячими губами в мою ключицу. – Роди мне моего ребёнка! – Прижимает меня к стене.
– Ник, – бью его по плечу, – не надо. Ты спишь с кем попало, я не буду с тобой.
– Мне нужен ребёнок. Прямо сейчас.
– Пусти, мне больно. Ни о каком ребёнке сейчас речи не может быть! Я вся нужна Сашеньке.
Изворачиваюсь, заезжаю коленкой мужу по бубенчикам. Пока он разбирается с болью, выныриваю из душевой.
– Ник, – поворачиваюсь к мужу. Он смотрит на меня так зло, будто хочет растоптать, унизить. – Давай разведёмся? Мы ведь не любим друг друга, и брак наш не удался.
Муж громко смеётся.
– Нет! Я не дам тебе развод. Вылечишь Сашу и родишь мне моих детей.
Похоже на то, что Ник просто мстит. Но зачем?
Через месяц уезжаем с сыном в Израиль на очередной курс лечения.
Возвращаемся домой неделю назад. Только едем не к себе, а к родителям.
– Мать, гляди, Солнце наше приехало, – Максим бежит из комнаты, едва слышит визг Сашки.
Не успеваю остановить сына. Он мелкими шажочками несётся на встречу к отчиму.
Протягивает ручки.
– Деда!
* * *Макс хватает внука и крепко прижимает его к себе.
– Папа, только не сжимай его сильно, – шепчу в страхе.
– Прости, – отчим испуганно ставит ребёнка на место. – Разве не всё?.. – спрашивает настороженно, многозначительно заглядывая мне в глаза.
Мотаю головой. Не сейчас, ни при сыне. Он же уже взрослый, всё понимает. Иголки, трубки, капельницы, белые палаты стали нашей жизнью в последние полгода.
Если у меня есть мои детективы, как отдушина, уход от жуткой действительности, то у него есть только сильная мама.
Покровский нервно треплет редкие светлые волосики внука.
В глазах деда застыли стеклянные слёзы.
– Сейчас Ире позвоню, скажу, что вы приехали.
– Я уже позвонила. Она едет. Нам надо серьёзно поговорить.
Через час няня укладывает Сашеньку спать в детской комнате наверху, той самой, которую в своё время родители делали для своего малыша. С синими стенами, белыми единорогами, и розовыми светящимися звёздами на потолке.
Мама приезжает быстро, и не спрашивая, как дела, садится с нами ужинать.
Молча ем. Родители даже не пытаются, отодвинули тарелки, смотрят на меня. Ждут.
– Всё плохо, – выдавливаю из себя.
Мама начинает плакать как по команде. Макс верещать, и бить кулаком по столу.
– Шарлатаны! Найдём другую клинику в Германии, Швейцарии, в США.
– Выход есть.
– Ну же говори, – лицо Максима светлеет.
– Надо родить ещё одного ребёночка. Донора костного мозга.
