Светлые волосы собраны в низкий хвост. В руках планшет.
Ставлю поднос с горячим завтраком на кровать, и мой взгляд напарывается на плоский живот мамы.
Вздрагиваю.
В такие моменты чувство вины затапливает меня. Если бы мы не встречались с Макаром, мама бы не поругалась с ним. Не упала бы с лестницы, у меня бы родился братишка, а у Максима еще один наследник. Тогда бы старший Покровский перестал наседать на младшего, давить.
Но этих ""если бы"" не случилось в нашей жизни.
Зато случился секс с Маком, мамин выкидыш, ее сломанная нога и жуткая депрессия Максима.
Понимаю его – в один день потерять сразу двух сыновей.
Макс выгнал Макара из дома, запретил ему приезжать и заблокировал карту. Кошмар!
Мак, конечно, виноват, но оставить сына у разбитого корыта слишком жесткая мера. Заслужил ли он это?
Парень забрал деньги из университета, оплатил всю сумму за обучение в московский ВУЗ. Значит, сейчас он совсем на мели.
Как жить-то? Мажору, не привыкшему зарабатывать самостоятельно.
Я даже не знаю где сводный сейчас, потому что он заблокировал меня во всех социальных сетях.
Надо же, внёс в чёрный список! Какой почет.
Наливаю кофе себе и матери. Беру свою чашку, отхожу к окну.
Мама молча поглощает полезный завтрак. В комнате висит облако, заполненное миллионом несказанных слов.
Первая не выдерживаю, заговариваю.
– Тебе лучше? Когда вернёшься к работе? Тебя давно ждут в новой клинике! – интересуюсь, направляя маму на позитивную тему для разговора, смотрю ей в глаза.
– Разве я не говорила? – взгляд пустой, – я не вернусь на работу!
– Как так-то? Ты же не можешь жить без неё.
Она смысл твоего существования и рождения! – недоуменно кружу по лицу мамы заботливым взглядом.
– Зачем мне работать? – обводит рукой дорогой дом.
Макар уверен, что мама вышла замуж за Покровского из-за больших денег. Но я-то знаю ее – она не меркантильная охотница! Она любит Макса как мужчину.
Если вначале я не хотела мириться с этой мыслью, то увидев их общение, тут же приняла, поняла.
Я не глупая, понимаю, в чём дело.
Её больше не интересует жизнь в полном её проявлении.
Мама в такой же меланхолии и депрессии как Максим. И это как-то напрямую связано с ребёночком.
Они ждали сыночка, даже имя ему дали… Сашенька, в честь деда Покровского.
– Может, тебе попросить у Максима собственную клинику? – хитрю я.
Мама вскидывает на меня изумлённые глаза.
– Ты чего удумала? Это же были просто слова! Мне? Клинику?
– Почему нет! Ты справишься, – подкидываю дров в огонь.
