Почти такое же страшное, как не испорченная репутация — для темной.
Лили смотрела на меня обеспокоенными серыми глазами, сжимала потрепанную книгу так цепко, что побелели костяшки пальцев. Она снова была упакована в светлое платье из прочной ткани и в корсет, который делал талию осиной и глядя на который даже мне было тяжело дышать. Волосы были туго стянуты в пучок.
— Ты заболела? — нахмурилась я.
Какие еще причины могут быть у Лили, чтобы меня ждать?
Разве только лихорадка, из-за которой она могла перепутать меня с кем-то другим или лишиться разума.
Говоря это, я скрестила руки за спиной и принялась в уме сплетать заклинание.
Превращу-ка ее волосок в крохотную змейку… должно получиться, резерв сил Лили ниже моего. Это к Лайтвуду не подобраться просто так, а Лили… лакомый кусочек.
Я провела кончиком языка по клыкам и улыбнулась.
Ей пойдет змейка. Даже если она их не боится — жить с такой прической крайне неудобно. Уж я-то знаю: однажды все лето провела на бабушкиной вилле у моря.
Нрав у нее, гордой обладательницы гривы змееподобных волос, был дурной. Мягко говоря.
Прикрыв глаза, я старательно представляла то, что хочу наколдовать, когда…
— Я хотела извиниться, — выпалила Лили.
Приехали.
— Что?
Я на секунду отвлеклась от заклинания, и оно тут же развеялось дымком.
Проклятье!
— Пошли сядем, — вздохнула я, направляясь к плетеной скамейке под яблоневыми ветками. — И за что я должна тебя простить?
Как она умудрилась меня достать так, что я не заметила? Светлые, как правило, сражались в открытую, считая все уловки недостойными.
Но Лили дочь Лайтвуда… а с ним нельзя ни в чем быть уверенной.
— И что же ты сделала? — поторопила я спустя пять минут, когда мне надоело смотреть на то, как она мнет в руках несчастный томик стихов.
— Я отнеслась к вам предвзято, — опустила глаза Лили.
Я закашлялась.
Спрятала лицо в руках.
Светлые.
Никогда нельзя быть готовой к их фокусам.
Можно мне к темным, пожалуйста? Я целый день никому не буду делать гадостей, Проклятый, я все осознала.
— И нагрубила вам, — прошелестела Лили. — Простите.
Я вздохнула еще раз и тоскливо уставилась на особняк Лайтвуда, сверкающий на солнце ослепительно белыми стенами.
Как, идя по дороге жизни, я умудрилась свернуть настолько не туда, что сейчас нахожусь там, где я нахожусь?
Белое кольцо на моем пальце издевательски поблескивало и даже не думало исчезать.
