Семья — это как лес, где все взаимосвязано. Если из леса исчезнут насекомые, то погибнут растения, вслед за ними уйдут птицы и звери, земля станет пустынной и мертвой. То же произойдет и с семьей, где друг от друга возникают секреты. Ты должна быть откровенна. Если не со мной, то хотя бы со своим отцом.
Я внимательно смотрела в серые глаза Лили, окруженные длинными ресницами, и тщательно старалась удерживать на лице обеспокоенное выражение. Приходилось в уме высчитывать нужное количество толченого корня мандрагоры, которое необходимо для приворотного зелья в объеме трех унций — достаточном, чтобы свести нужного человека с ума, а спустя пару недель его похоронить.
Чтобы не успел надоесть своими чувствами.
Надо будет, к слову, испробовать его на Лайтвуде.
— Я… — начала Лили и закусила губу. — Я не должна лезть… в дела моего отца.
— Нет! — воскликнула я. — Это ведь и твои дела тоже. Ты почти заменила Бенджамину мать.
Мы обе посмотрели на мальчика, который уже успел избавиться от супа — судя по всему, здесь не обошлось без магии, уж очень честные у него были глазки и уж очень невинно он на нас смотрел.
Парень не промах. Он точно светлый?..
— Я… — Лили сглотнула и посмотрела на меня. — Я поговорю с отцом.
Победа! Теперь Лили заявится к Лайтвуду и скажет ему, в присущем ей вежливом стиле, что против нашей свадьбы.
Отлично.
Еще один гвоздь в крышку гроба нашей помолвки.
— Если вы друг друга любите, то… — тихо начала Лили.
Я не успела начать ее переубеждать, когда в коридоре послышались шаги.
— Мы как раз поспели к ужину, Сэмюэль, — раздался голос Ребекки, а вслед за этим в дверях показалась и она сама.
Невысокая, приземистая, в белой широкополой шляпе с вуалью, она была похожа на гриб с толстенькой окруженной ""юбкой"" ножкой.
При виде меня ее лицо, покрытое тонкой сеточкой морщин и толстым слоем пудры, перекосилось.
— А что эта… девушка здесь делает?! — круглые голубые глаза Ребекки стали еще круглее, широкий рот искривился.
Сэмюэль, высокий и тощий, шарахнулся назад.
Побледнел до нежно-зеленого оттенка.
Я дружелюбно ему улыбнулась.
— Бабушка! — радостно закричал Бенджамин, выбегая из-за стола и бросаясь к ней. — А мы десерт ждем!
— Я так рада видеть вас, Ребекка, — нежно пропела я, вставая и делая книксен, нарочито неловкий. — Могу ли я звать вас мамой? Раз скоро мы станем одной большой семьей?
Сэмюэль позеленел сильнее и посмотрел на меня с ужасом.
Ребекка угрожающе прищурилась.
Я спрятала улыбку.
