Возможно, какой-нибудь важной части тела у меня тоже не будет, но… это уже не так важно.
Честь — важнее.
Спустя полчаса, приведя себя в порядок, я села в зачарованный экипаж и покатила в гости к Лайтвуду.
Стоит начать с Бенджамина.
Конечно, ничего… по-настоящему опасного я делать не собиралась. Я была темной, но все-таки у меня оставались принципы, дети — неприкосновенны. По крайней мере, когда речь шла о смертельных проклятьях.
По крайней мере, для меня.
За всех темных я не могла бы поручиться, разные бывают ситуации.
Но…
Мне нужно всего лишь показать Лайтвуду, что Бенджамин в опасности, пока я рядом.
Нужно…
На территорию светлых меня пропустили без проблем, хоть и без особого восторга: Лайтвуд выписал на мое имя разрешение и передал его патрульным.
Постучав в дверь особняка, я ожидала, что мне откроет дворецкий, но на пороге неожиданно увидела Бенджамина.
— Медея! — взвизгнул он, прыгая мне на шею и обвивая ногами. Я сама не заметила, как обхватила его за спину, чтобы не упал.
Проклятье!
Все должно было быть не так!
— Бенджамин… — проговорила я, лихорадочно пытаясь придумать, как ему напакостить.
— Угадай, что покажу?! — выпалил он, спрыгивая на пол. — Ты только папе не говори, что я нашел! Пойдем!
Не успела я и слова сказать, как Бенджамин схватил меня за руку и потащил в глубь особняка. Ладошка у него была маленькой, холодной, немного липкой, но очень цепкой.
Вертя головой, я успела увидеть в гостиной Лили, которая вышивала что-то, сидя у окна (светлая!) и горничную, до блеска натирающую серебряное крепление светового кристалла на стене у входа в столовую.
Бенджамин притащил меня в свою комнату на втором этаже и показал целую армию оловянных солдатиков в красных и синих мундирах.
— Будем играть в битву светлых с темными? — спросила я наугад.
— Будем всех казнить! — азартно откликнулся Бенджамин, и от неожиданности я закашлялась.
— Что ты сказал?
— Казнить! — радостно откликнулся он. — Ты же темная!
Да, а ты — малыш, светлый! Про это-то ты не забыл?
Я еще раз внимательно к нему присмотрелась.
Темного мага от светлого можно было отличить достаточно легко. По цвету волос и глаз. Большинство темных были кареглазыми брюнетами, светлые — блондинами с самым разным цветом радужки: голубой, синей, зеленой, серой… Лайтвуд был синеглазым, Сэмюэль — тоже, разве что цвет был чуть бледнее, почти голубым, а вот у Бенджамина глазки были серыми. Как у мамы, наверное.
