Медея была невероятно красивой сегодня. Несмотря на черное закрытое платье и траурную ленту, приколотую к груди.
Впрочем, невероятно красивой она была абсолютно всегда.
— Лорд Лайтвуд, я говорила вам уже не раз, я не хочу быть вашей женой! — произнесла она, глядя мне в глаза.
В очередной раз попыталась стянуть помолвочное кольцо, но у нее ничего не вышло.
Фамильный артефакт, который передавался в нашей семье поколениями, его так просто не снимешь. Только я сам могу его снять, расторгнув помолвку.
Делать я, этого, конечно, не собирался.
Не для того я приложил столько усилий. Она выйдет за меня и будет счастливой. Точка.
— Это пройдет, — ухмыльнулся я.
— Я сейчас уеду.
— Вряд ли это поможет.
— Да что на вас нашло?! Лайтвуд, это уже не смешно. Поиграли в помолвку — и хватит.
Что на меня нашло?
Хотел бы я знать.
Медея мне всегда нравилась, с того самого момента, как переступила порог АТаС. АТиС. Хотя бы мне нужно использовать правильную аббревиатуру, я ведь ректор.
Она была невероятно красива.
Какой-то дикой красотой, природной, опасной. Темные волосы, как водопад, любопытный по-лисьему хитрый взгляд, изящные запястья и тонкие лодыжки, которые она и не думала прятать под тяжелой тканью платья.
Каким-то образом в толпе адептов я умудрялся замечать только ее.
Как она оглядывает сводчатые потолки зала, как наклоняет голову, как улыбается.
Как тайком подсыпает что-то соседу по столу в бокал…
Тогда я мысленно отвесил себе оплеуху и приказал думать о работе, а не о том, что на Медею хочется смотреть, не отрываясь.
Триединый благослови, она ведь адептка.
Ей семнадцать, в конце концов. Я — Верховный светлых, ректор АТиС, у меня множество обязательств, трое детей, застарелая скорбь по погибшей жене и мало что в этой жизни способно меня удивить.
Не говоря уже о том, что Медея — темная. И, если хоть немного похожа на остальных членов ее семьи, с которыми я уже сталкивался, — невероятно опасная талантливая ведьма. Которую я уж точно не хотел подпускать к моим детям.
Я надеялся, что об этом помутнении скоро забуду.
Но не тут-то было.
Медея с самого первого дня, похоже, поставила целью вывести меня из себя.
Оживающие статуи, перепуганные светлые и шарахающиеся от нее темные, вернувшиеся с того света покойники, зачарованная дудочка, которая созывала в главный зал АТиС крыс со всей столицы.
Сэмюэль, которого она пугала при каждом удобном случае в первый год. Потом перестала, я так и не понял, почему.
