Но вдруг лампа ударила и меня по носу, и голову пронзила жгучая боль. Я упал на пол рядом с Эйдином.
Мои глаза слезились, я даже не мог их открыть, но почувствовал, как одна из девушек сняла с меня ремень, и я едва осознавал, что происходит, пока меня тащили к стене, и лишь мельком увидел фигуры девушек, пытающихся сдвинуть нас с места.
К тому времени, когда пришел в себя и смог открыть глаза, мои руки были связаны и я был обездвижен.
Поднял глаза и увидел, что мое правое запястье привязано к беговой дорожке галстуком Эйдина, а другое ремнем – к его запястью.
Я посмотрел на парня и увидел, что его левая рука привязана ремнем к крюку, удерживающему шторы.
Я зарычал и дернул руками, глядя на девушек.
– Что вы делаете? – крикнул я. – Какого хрена!
Они ходили по комнате, что-то делали и игнорировали нас. Эм игнорировала мой взгляд. Я не единственный вышел из-под контроля.
– Эй! – сказал Мика. Вместе с Рори и Тэйлором они бросились к двери. – Что, черт возьми, происходит?
Эмми кинулась вперед и захлопнула дверь ногой, подперев стулом.
– Это смешно! – закричал я.
Но Эйдин только засмеялся, качая головой. Они ему не угрожали.
Эмми налила себе еще стакан бурбона, а затем сняла футболку, оставшись в обрезанных штанах Рори и лифчике. Она попыталась оглянуться через плечо, и я увидел красное пятно на ее спине.
Она пострадала в этой драке? Я подумал об этом, но не помнил, падала ли она.
Она сделала еще глоток, пока Алекс осматривала повреждения.
– Все в порядке, – заверила Эм.
Но Алекс резко обернулась, в ее глазах загорелся огонь, когда она посмотрела на нас так, словно хотела убить.
– Ничего не в порядке!
Она вытерла пот с лица и пошла в ванную, включив кран, пока Эмери допивала бурбон и наливала себе еще порцию. Она тихо стояла, а я продолжал дергать за шестисотфунтовую беговую дорожку, как будто действительно мог освободиться. Что здесь происходило? Что они собирались делать? Взять все под контроль? Привлечь остальных?"
"Эмери посмотрела на нас – или на меня – сквозь очки и на мгновение помедлила, прежде чем взять стакан и сесть на ковер перед нами, достаточно далеко, чтобы мы не могли до нее дотянуться.
Я выдержал ее взгляд.
– Когда ты отвез меня домой с выездного матча, – сказала она, – и мы остановились в «Бухте», у меня возникла одна мысль той ночью.
В ту ночь она только и делала, что думала. Она все переосмыслила.
– Часть меня сопротивлялась тебе, потому что я не хотела впутывать тебя в свою ужасную жизнь, – сказала она.
