Да простят меня великие сказочники, но эта героиня — просто образцово-показательная дурочка с синдромом созависимости и явными мазохистскими наклонностями.
Мои принципы были полной противоположностью…
Хмыкнув, я окинула взглядом беспорядок в зале.
Нет уж, убираться я не собиралась. Пусть не думают, что смогут помыкать мной, как служанкой.
""Подсвечники запылились?"" — мысленно передразнила я мачеху.
Интересно, а руки у неё не отсохли бы, возьми она тряпку сама?
Развернувшись на каблуках, я направилась прочь из зала.
Память услужливо подсказала расположение комнаты Эллин — на втором этаже, в самом конце длинного коридора. К счастью, спала она не на чердаке. Возможно, мачеха с сестрицей ещё не успели выгнать её на холод.
Поднимаясь по широкой лестнице, я с интересом разглядывала убранство дома. Всё здесь дышало старинной роскошью — тяжёлые бархатные портьеры, картины в золочёных рамах, антикварная мебель из красного дерева. Видимо, род Ройсов когда-то был весьма состоятельным.
Комната Эллин оказалась довольно просторной, с высокими потолками и большим окном.
Сейчас за стеклом бушевала метель, превращая мир в белое, размытое марево.
Я закрыла дверь на щеколду и прислонилась к ней спиной. Ноги всё ещё дрожали от слабости, а в висках стучала тупая боль.
""Нужно собраться с мыслями"", — решила я, медленно подходя к кровати с резным изголовьем.
Села на край, провела рукой по мягкому покрывалу. Всё казалось таким реальным... И в то же время абсурдным до невозможности.
Внезапно взгляд упал на туалетный столик у окна. На нём стояло овальное зеркало в серебряной оправе. Я медленно поднялась и подошла ближе.
Из зеркала на меня смотрела я и… не я одновременно.
Поразительно, но мы с Эллин были похожи. Даже по возрасту. Но всё же, кажется, она была чуть младше. Мне было двадцать, а вот девушке, думаю, едва исполнилось восемнадцать. И черты лица… тоньше, аристократичнее. Большие зелёные глаза, обрамленные густыми ресницами, длинные светлые волосы.
Но сейчас пугающая бледность и глубокие лиловые тени под глазами придавали лицу болезненный, почти призрачный вид. К тому же девушка была неестественно худа. Кожа казалась почти прозрачной, и сквозь неё просвечивали тонкие голубоватые вены на висках и шее.
Отвернувшись от зеркала, я начала медленно обходить комнату, стараясь собрать воедино обрывки чужих воспоминаний.
“Может, у Эллин был дневник, в который она записывала сокровенные мысли?” — подумала я.
