Когда церемония закончилась, гроб закрыли крышкой и четверо крепких мужчин подняли его на плечи. Процессия медленно двинулась к выходу. Я шла следом за гробом, физически ощущая на себе тяжёлые, полные недоброго предвкушения взгляды мачехи и её дочери.
На улице падал крупными хлопьями снег. Город выглядел непривычно — старинные дома с высокими шпилями, узкие мощёные улочки, фонари на витых столбах. Всё это больше походило на декорации к историческому фильму."
"Люди, которым мы встретились на пути, останавливались и почтительно склоняли головы.
Кареты и экипажи притормаживали, пропуская траурное шествие.
Когда мы подошли к воротам кладбища, большая часть процессии остановилась. Дальше пошли только самые близкие родственники — я, мачеха, сводная сестра и несколько мужчин, которые несли гроб.
Гроб медленно опустили в вырытую яму. Я бросила горсть земли, наблюдая, как комья глухо ударяются о крышку. Священник прочёл последнюю молитву, и на этом всё закончилось. По крайней мере, для лорда Ройса.
Для меня же всё только начиналось...
Обратный путь в особняк показался бесконечным. Небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами и разыгралась метель. Ветер с яростью швырял в лицо колючие снежинки, застилая дорогу белой пеленой. Сугробы росли на глазах, превращая улицы в лабиринт. Мороз пробирал до костей, кутая незнакомый город в ледяное безмолвие.
Дом встретил нас гулкой пустотой — ни единого слуги, только наши шаги эхом отдавались в пустых коридорах.
— Что ж, — ледяным тоном произнесла мачеха, едва за нами закрылась дверь, — пора браться за дело.
Эллин, начинай уборку. Весь этот траурный беспорядок сам себя не уберёт.
— Но... — попыталась возразить я, всё ещё чувствуя слабость во всем теле.
— Никаких ""но""! — отрезала она. — Раз уж ты выздоровела, — в её голосе зазвучал яд, — то справишься. И не забудь протереть все подсвечники. Они ужасно запылились.
— Да, и окна помой, — хихикнула сводная сестра. — А то такая грязь...
Мачеха с сестрой удалились, оставив меня одну в огромном холодном зале.
Я огляделась — везде были разбросаны увядшие цветы, на столах остались недопитые бокалы, пол был усыпан чёрными лентами и остатками траурных венков.
Похоже, я не ошиблась… Сказка о Золушке началась?
Помниться Золушку учили быть доброй, великодушной и смиренной… Видимо, чтобы удобнее было вытирать о неё ноги.
Фыркнув, я отбросила этот затасканный образ, как дохлую мышь — подальше и с брезгливостью.
