Но, справедливости ради, стоит признать, что там и впрямь очень уединенное местечко.
— А что, если открыть там какой-нибудь тренировочный лагерь? — предложил я.
— И кто станет мотаться туда ради подобного? — с усмешкой спросил отец. — Рано или поздно, возвращаясь с такой тренировки, можно остаться без денег. И ценностей. И телефона… И при этом тебя не будут грабить — местные просто заболтают тебя так, что ты сам отдашь им все, только бы они отвязались… Говорю же: довольно специфическое место!
Я покачал головой:
— Не знаю.
Но собачке, которую Залежный выкупил за рубль, там было хорошо.
— Собачке, говоришь… — задумчиво протянул князь, потирая подбородок. — Быть может, там разместить питомник для служебных собак? Там хватит места для дрессировки и выгула.
— Хорошая идея, — одобрил я. — Владельцы домов будут рады получить за свою собственность хоть какие-то деньги. А те, кто самовольно въехал в чужие помещения, будут вынуждены искать другие места обитания.
— Это хорошая мысль, — кивнул Филипп. — Нужно ее обдумать. Обсудить с разными людьми и подать в Императорскую канцелярию бумагу.
Он прошелся вдоль стены, рассматривая другие картины.
— Любопытно… выглядит красиво, — произнёс он. — Не знал, что у тебя такой вкус.
— Это полотна принадлежат Виноградовой.
Отец прошел в мой кабинет и встал у окна.
— Яблоковой, — поправил меня он, глядя во двор. — Привыкай называть ее новым именем.
А то скажешь при ком-то ее настоящее имя — и придется объяснять, что ты имел в виду. И даже Арина Родионовна не сможет тебе помочь.
Я вошел в комнату и прикрыл за собой дверь, чтобы нас никто не мог услышать.
— Что ты знаешь о ней? — спросил я, скрестив руки на груди."
"— Все, что должен, — сухо ответил князь, повторив мой жест.
— Мне стоит беспокоиться?
— Я не желаю тебе зла, Павел Филиппович. Ты должен это понимать.
Я потер переносицу, чтобы не сказать чего-то неуместного.
— Ты выбрал профессию, которую я никогда бы не пожелал для своего сына, — продолжил князь. — Но мы оба понимаем, что указывать тебе что-либо прав у меня нет. Я потерял это право тогда, когда ты покинул мой дом. И у меня не хватило смелости забрать тебя обратно.
— Смелости? — удивился я.
— Мне было страшно, Павел, — ответил мужчина спустя несколько секунд напряженной тишины.
