Бабушка довольно улыбнулась.
— Правда? — кокетливо уточнила она. — Как приятно! Мужчинам не понять, насколько важна женская дружба. Они даже уверяют, что мы не умеем приятельствовать.
Отец закатил глаза, а потом мы обменялись с ним понимающими взглядами.
— Пожалуй, нам стоит спуститься в приемную, — предложил я, и князь с готовностью кивнул.
Бабушка махнула нам рукой и выхватила у меня саквояж, о котором я уже успел позабыть.
— Позвольте, я сама! — обеспокоенно предложила Арина.
Но багаж уже перекочевал к призрачному миньону, который с важным видом двинулся в сторону моей комнаты.
— У тебя же там ничего не разбросано? — запоздало поинтересовался отец.
Я потер лицо ладонями, пытаясь представить, как дамы отреагируют на брошенное на полу ванной полотенце и разобранную кровать. Я привык, что Виноградова все это время обеспечивала порядок во всем доме, включая мою комнату.
— Ничего ужасного, — отмахнулся я.
— Мужчины… — донесся из-за приоткрытой двери укоряющий голос бабушки.
— Пойдем отсюда подальше, — предложил Филипп.
— И сделать это лучше поскорее. Поверь, я слишком хорошо помню, чем обычно заканчиваются отповеди нашей родственницы.
Уговаривать меня не пришлось. Мы быстро спустились по ступеням, и отец оценивающе осмотрел приемную.
— А тут у тебя неплохо, — заявил он и отшатнулся, наткнувшись взглядом на полотно Залежного. — Жуткая картина!
Я пожал плечами.
— Подарок от довольного клиента…
— Уж не того ли художника, которого обвинили в краже собаки? Я слышал, что он с ней побирался с гитарой наперевес, верно? — с подозрением уточнил Филипп Петрович.
Я усмехнулся:
— Все было совсем не так. Его оговорили, не был этот парень никаким гитаристом.
— Разве он не жил в цыганском поселке? — удивленно спросил отец. — Мне всегда казалось, что все обитающие там танцуют и поют.
— И еще у них живут ручные медведи? — с иронией уточнил я. — Не думал, что ты мыслишь так стереотипно…
— Да не в этом дело! — возразил князь. — Там поселился довольно специфический народ.
Они пытались высаживать всякие дурманящие растения, но вызванные туда природники из жандармерии сделали почву непригодной для подобных посадок. Так эти олухи принялись выращивать грибы! И не самые безобидные, к слову… Пришлось отделу вновь отправляться туда.
— Может, стоит расселить этот поселок? — предложил я.
— А ты попробуй, — ухмыльнулся отец. — Местные вцепились в этот клочок земли, считая, что могут там промышлять разными делами без пригляда жандармерии.
