Вскоре я уже сидел у стены и с удивлением рассматривал этого не особенно крупного парня, который заставлял оконные стекла вздрагивать. Заткнуть уши не получилось ничем. Потому как даже через восковые заглушки я слышал Лаврентия. Толкать его я не осмелился, так как точно знал, что в последнее время парень не высыпался."
"И вот посреди ночи, я все же взял подушку, одеяло и покрывало и направился прочь. Дождался особо мощного всхрапа и отворил дверь, чтобы тихонько выскочить наружу. На секунду в комнате воцарилась тишина, и я замер, но потом лекарь мощным рыком дал понять, что крепко спит.
Я выскочил из комнаты.
В гостиной было темно. Я прокрался к дивану и принялся раскладывать на нем покрывало. Оставалось надеяться, что утром, до того, как все проснутся, меня разбудит Олюшка. Ну, или Фома. Не удивлюсь, если призрак захочет понаблюдать за котом-шаманом в естественной среде его обитания…
Уже собираясь лечь, я бросил взгляд на окно и оторопел. На подоконнике, спиной ко мне, сидела женщина.
Она высунула ноги наружу и слегка наклонилась вперед, осматривая окрестности.
— А что происходит? — тихонько осведомился я.
— Все хорошо, — так же негромко ответила Любовь Федоровна.
Я лихорадочно оглянулся, надеясь, что Олюшка окажется рядом. Но тут же вспомнил, что девочке было приказано реагировать на звук колокольчика.
— Вы же понимаете, что не спите? — на всякий случай уточнил я.
Соседка тяжело вздохнула и тряхнула головой. А затем с неохотой сказала:
— Знаю, Паша.
— Вы ведь не собираетесь… того…
Я осторожно подошел ближе, раздумывая, успею ли одним рывком затянуть соседку в комнату, прежде чем она прыгнет.
— Наверно я кажусь тебе сумасшедшей, — с горечью произнесла Виноградова. — Еще вчера я так сильно жалела о собственной смерти, так хотела отмотать время назад и вернуться в тот далекий день, чтобы все исправить… А сегодня мне так плохо… Мне так плохо, Паша!
И тут я понял, что затаскивать женщину в помещение бесполезно. Если она не хочет жить, то найдет другой способ уйти на другую сторону.
— Значит, пришло время нам с вами поговорить, — сказал я. — Вы не хотите вернуться в комнату?
— Мне здесь лучше, — отозвалась хозяйка дома. — Здесь мне почти не больно.
— Тогда подвиньтесь…
Я тоже сел на подоконник и перебросил ноги наружу. Оказалось, что пространства для того, чтобы разместиться вдвоем здесь было достаточно много. Шторы позади нас покачивались, повинуясь сквозняку.
