— Рад это слышать, — сказал я и взял ладонь девушки в свою.
Мы на какое-то время замолчали, но тишина не была в тягость. Машина довольно скоро добралась до места назначения. На подъезде нас встречали посты, и на каждом приходилось останавливаться и демонстрировать документы. Автомобили проверяли элементалями, даже несмотря на номера семей, и меня это странным образом успокаивало — меры безопасности были серьезные, а, значит, беспокоиться о нежелательных происшествиях не стоило.
Когда мы добрались до подъезда в сад, то попали в небольшую пробку.
— Проще было бы пройтись, — сказала Арина, вглядываясь в вереницу машин, стоящих перед нами.
— Этикет не позволяет. К тому же те, кто приехал перед нами, могут решить, что мы не желаем соблюдать очередь.
— Как у важных людей все сложно… — проворчала Нечаева, вдруг став очень похожей на Питерского.
— Не скажите! — внезапно возразил парень. — У простых тоже не принято лезть без очереди. За такое могут и поколотить. Вот был случай, когда староста решил не ждать, пока подойдет его срок везти зерно на мельницу, и велел запрячь телегу и отвезти немного раньше…
— И что же случилось? — полюбопытствовала девушка.
— Обратно лошадь пришла без телеги! А оглоблей староста отмахивался, пока народ не успокоился… Никто не посмотрел, что он первый на деревне. Очередь — она для всех одна.
— Сурово, — оценил я. — Ты ж вроде говорил, что староста у вас был немолод? Как же он сумел оглоблей махать?
— Жить захочешь — не так раскоряч… — Питерский вовремя прикусил язык и бросил на меня виноватый взгляд через зеркало заднего вида.
— В общем, не хотел он тумаков получить. Да и живут шаманы долго, не то что простолюдины…
— Как те, кто владеет стихиями? Вроде аристократов? — удивился я.
— Ну, конечно, вашество! Мне доведется еще до-о-олго землю топтать, ежели Искупитель позволит.
— И если по глупости не надумаешь без очереди где-нибудь пройти, — добавил я, и мы засмеялись.
Меж тем машины медленно двигались, пока и наша не остановилась у входа.
Высокая кованая арка была украшена металлическими ветвями, усыпанными яблоками. Выглядели они как настоящие. В воздухе качался аромат цветов и фруктов, из сада доносилась негромкая музыка. К самой арке вела проложенная от дороги красная ковровая «дорожка».
Дверь машины открыл мужчина в ливрее и поклонился. Я вышел первый и затем предложил руку своей спутнице. Она протянула мне ладонь.
— Мне так повезло, что вы согласились прийти сюда со мной, — сказал я негромко.
