— Добрый день, Павел Филиппович, — с улыбкой произнес тот.
— Не назвал бы этот день добрым, — ответил я, опускаясь в свободное кресло.
— Комиссия лишила вас статуса? — уточнил кустодий, слегка нахмурившись.
Но я отрицательно покачал головой."
"— Что вы, Александр Васильевич! — поспешно ответил я и трижды постучал по столешнице. — Заседание перенесли. Видимо, я не пришелся председателю по душе.
Морозов развел руками:
— Мы можем помочь вам, Павел Филиппович. Мне совсем несложно намекнуть человеку, что не стоит мешать доброму некроманту творить справедливость.
Что для Империи это только на пользу…
Я улыбнулся:
— Спасибо, я постараюсь решить вопрос сам. Но вы же позвали меня в это чудесное заведение не для того, чтобы обсудить мое выступление на комиссии?
Александр Васильевич кивнул:
— Вы очень проницательны. Все верно. Конечно, я хотел бы разделить с вами трапезу. Тут сегодня подают расчудесную лосятину. Если вы ее ранее не пробовали, то не вздумаете отказываться. Мы попросим завернуть несколько порций, чтобы отвезти к вам и накормить ваших домашних и Софью Яковлевну.
Она ведь наверняка забыла о еде, заботясь о том, чтобы помочь вам в одном деликатном деле.
Я поежился под холодным взглядом льдистых глаз.
— Знаю, что вы не втягивали Софочку в безумные приключения. Она сильная, смелая и порой слишком упрямая. И именно за эти качества я всегда ее ценил. Никогда не потребую, чтобы она изменилась. Божество, каким бы именем его ни называли в разных мирах, одарил меня счастьем встретить княгиню и стать ей другом и мужем.
Я очень это ценю. И прошу вас, Павел Филиппович, когда она вновь надумает творить глупости — вы ее тюкните по голове подушкой.
— Что? — опешил я.
— Все последствия я возьму на себя. Скажу, что это я вас надоумил, — быстро пообещал он. И тут же погрустнел. — Думаете, это не поможет?
— Да она после этого нам с вами устроит бойкот! — уверенно заявил я. — А может даже убьет разок-другой.
— Она может… — вздохнул Морозов. — Знаете, меня ужасно напугало то, что вы сегодня устроили в вашем доме.
Вам невероятно повезло, что кольцо вас пощадило. Быть может, оно сделало это в счет нашей старой дружбы. Мы когда-то много лет провели вместе в одном склепе…
— Кольцо знает о вашем браке? — удивился я.
— Оно знает меня. И чует мою кровь… — Он тряхнул головой и пробормотал: — Моих людей… Кольцо могло вас сожрать и не подавиться. Оно ведь слетело с пальца Виноградовой?
— Да. Я убрал его в безопасное место.
