Эстер тут же раскусила его прием, но с раздражением отметила, что он сработал.
– У вас полностью поменялась жизнь, когда вы вышли на пенсию, а кроме того, пережили две смерти. Вам тяжело есть и спать, и вас не отпускает ощущение подавленности. Я все верно понял?
– Да, верно.
– Мне кажется, у вас травма. Возможно, сами вы этой остроты не замечаете и не считаете, что у вас депрессия. Полагаю, вы привыкли сжимать зубы и идти вперед. В то же время вы из тех, кого я называю незрелыми. Те, кто не пасует перед трудностями и несчастьями, отказывается считать себя жертвой.
Борец, крепкий орешек.
Эстер почувствовала, как теплая волна дурноты поднимается по горлу и растекается по лицу.
Она отвернулась от взгляда его колких глаз и стала рассматривать то, что висит на стенах. Кому вообще придет в голову собирать изувеченных бабочек?
– А теперь травма вас догнала. Так обычно бывает с непроработанными эмоциями.
Петер Демант снова надел очки.
– Давайте спланируем график на осень, будете приходить раз в две недели, чтобы добраться до того, что вас тормозит.
Эстер подняла руку.
– А таблетка не поможет? Таблетка счастья?
– Вы про антидепрессанты? – Он положил блокнот на полированный письменный стол у окна с видом на площадь Святой Анны и криво улыбнулся. – Они не делают людей счастливыми – просто дают возможность выздороветь тем, кто страдает депрессией. И я не прописываю их до тех пор, пока не оценю состояние пациента.
– Дело не в том, что я не хочу ходить на терапию, просто…"
"– Вас никто ни к чему не принуждает.
Если вы хотите мое мнение, терапия позволит вам продвинуться вперед. По крайней мере поначалу. – Он встал. – Если хотите продолжить лечение, запишитесь на прием через пару недель. Но поторопитесь, сеансы быстро расхватывают.
Петер Демант обошел письменный стол и открыл дверь в приемную. В дверях он пожал ей руку.
– Спасибо вам.
Он передал Эстер улыбающейся ассистентке, сидевшей у платежного терминала. Она достала из сумочки кошелек, а пин-код ввела, даже не посмотрев на сумму; забрала чек и торопливо вышла на внушительную лестницу, украшенную золочеными завитушками.
Она пробыла там три четверти часа и должна была взбеситься при виде четырехзначной суммы на чеке. В обычной ситуации так бы и случилось, в обычной ситуации ее возмутил бы подобный грабеж. Держась за перила, она стала быстро спускаться, мечтая поскорее выйти на свежий воздух. Возможно, это и есть путь вперед, хоть он будет тяжелым и затратным.
