Боль отсутствовала – либо ей дали большую дозу обезболивающего, либо она умерла.
– Анетта?
Голос ласковый и решительный – не очень-то ангельский. Анетта с трудом открыла глаза и увидела рядом с кроватью улыбающуюся медсестру.
– Вы очнулись, как хорошо! Крепко вам досталось. Мы очень за вас переживали.
– Где моя семья?
– Ваш муж пошел погулять с дочкой. Она немножко переутомилась. Они с минуты на минуту вернутся. – Медсестра помолчала. – У вашего мужа была тяжелая ночь. Он очень… расстроен.
Расстроен. Естественно, расстроен.
Нервничает и беспокоится, а еще порядком разозлился. Она бы сама злилась.
Медсестра измерила Анетте давление и температуру и провела рукой по ее лбу. Она выжила. Одолела темноту и боль, у нее все получилось. Они со Свенном вместе состарятся, как и договаривались, она снова увидит дочь, увидит, как она взрослеет, растет и хорошеет. Все остальное вообще не важно.
– Все хорошо?
– Да-да, ничего такого, просто…
Анетта поняла, что к ней еще не вернулась способность выражать свои мысли.
– Найду вашего мужа и скажу, что вы пришли в себя. Он обрадуется.
Анетта улыбнулась медсестре в знак благодарности и снова закрыла глаза, вымотанная недолгим разговором.
Услышав плач младенца, она бросила взгляд на дверь. В палату вошел Свенн – глаза блестели, на руках он держал младенца. «Моя семья, – подумала Анетта. – Моя семья из-за меня плачет».
Она протянула руки к Свенну, и он аккуратно передал ей дочь. От девочки пахло молоком, и она тут же начала искать грудь Анетты.
– Уверена, что ее можно кормить грудью? Тебя ведь накачали обезболивающим.
Он старался не смотреть ей в глаза.
– Думаю, все будет хорошо. Если в молоко что-то и попадет, то совсем крохи.
Анетта расстегнула больничную рубашку и приложила дочь к груди. Та тут же начала сосать с закрытыми глазами и непроизвольно махала ручками. Сердце Анетты трепетало от облечения.
Крошечный человечек. Моя любимая дочка.
– Говорят, анализы у тебя хорошие. Если повезет, завтра будешь дома.
Свенн стоял у окна, засунув руки в карманы, и наблюдал за чайками.
Анетта села в постели.
– Ты как, справляешься? Ну, с ребенком?
Он не ответил.
– А может, твоя мама…
Анетта умолкла. Свенну не нужна помощь, он и сам прекрасно справится. Может, даже она ему больше не нужна. Может, она перешла границу, испытывая его терпение. Она посмотрела на девочку, которую держала на руках. Она нанесла рану. И эта рана, возможно, не заживет. Она солгала, и ложь проделала дыру в их браке.
