– Он жив? Почему вы не рассказали мне, что произошло?
От несправедливого обращения у Трины задрожал голос.
Врач посмотрел на нее как разочарованный учитель и пошел по коридору. Трина подавила желание швырнуть что-нибудь тяжелое в его лысый старый затылок и пошла за ним в холодный обезличенный кабинет.
– Нам лучше сесть…
Казалось, самому врачу стало плохо. Кожа лица напоминала вчерашние суши, посеревшие и ссохшиеся. Судя по всему, ситуация была ему крайне неприятна.
– Мы потеряли пациента. Его было не спасти.
Трина опустила подбородок на грудь и тяжело вздохнула. Покачала головой, давая понять, как тяжело ей принять грустную новость.
– Зря вы меня выставили. Я могла его спасти, почему вы меня выгнали?
Он с мрачным видом откашлялся.
– Мы за вами приглядываем. Во время ваших дежурств странным образом увеличивается количество случаев остановки сердца. Вы об этом знали?
– Это Етте про меня слухи распускает?
– К делу не относится…
– Я знала, что эта сука за глаза говорит обо мне гадости.
С первого дня от меня избавиться хочет. Но раз она так низко пала и обвиняет меня… – Трина уже не могла сдерживать рыдания, ее лицо сморщилось, как у ребенка. – Я обращусь в Ассоциацию медсестер! Это же чистой воды травля!
Она заметила, что он стал колебаться. Хотел было заговорить, но осекся, стал взвешивать слова. Прежде чем он хоть что-то произнес, в дверь постучали и вошла Етте.
– Вот что мы нашли в туалете, в мусорном ведре.
Етте выложила на письменный стол Дюринга одноразовый шприц и пустые ампулы.
Трина непроизвольно потянулась за ними, но ее остановила рука Етте в перчатке.
– Лучше не трогай.
Она отошла, сложила руки на груди и отвернулась, Етте тем временем снимала перчатки.
– Антиаритмическое. Три по 50 миллиграмм. Шприц еще влажный. Предлагаю вызвать полицию.
Врач смотрел на нее, но ничего не отвечал, и наступил такой момент – всего один вздох, – когда время стало эластичным и гиперреальным, как в секунды перед тем, как прыгун падает в воду. Трине пришла в голову мысль, что в реальности образовалась дыра и она сможет встать и исчезнуть, прежде чем все снова станет как обычно.
Бежать по коридору – легко, словно перышко, лететь, парить над истертым линолеумом, мимо кроватей и тяжелых шкафов. Подальше, прочь. Она почти встала и побежала, но тут заговорил врач, и в песочных часах снова стал сыпаться песок.
– Вы что-нибудь знаете об этих ампулах?
Трина помотала головой.
– Нет! Понятия не имею, откуда они.
