Вот и все, что ему было нужно. Он сгреб в ладонь кучку цементной пыли и напряг мышцы живота.
– Давай!"
"Фальк быстро бросился в сторону, прямо как волейболист. Йеппе поднял руку и ловко швырнул Симону в глаза цементную пыль – тот закрыл лицо ладонями и, ошеломленный, вскрикнул от ярости. Секач упал на пол.
Йеппе воспользовался этим мгновением и попытался вылезти из люка, но не успел. Симон убрал руки от лица и тут же сжал их на горле Йеппе. Стальная хватка на секунду перекрыла доступ воздуха; он не мог встать как следует, чтобы дать отпор.
Смерть от удушения – ужасная смерть.
Мысль крутилась в голове Йеппе, пока он пытался найти опору ногам и рукам, а взгляд расплывался.
Глаза покраснели, словно он смотрел на солнце в зените; его преследовал запах влажной земли. В ушах зазвенел вопль, давя на мозг. Надо было шевелиться побыстрее.
На фоне вопля послышался свист металла. Хватка ослабла – словно наркотик, по крови к мозгу Йеппе пошел кислород. Он рухнул на пол – нижняя половина тела осталась в люке.
Он жадно хватал воздух, а перед глазами плясали черные пятна.
Йеппе поднял голову.
Перед ним на полу лежал без сознания Симон Хартвиг. За его спиной стоял следователь Фальк – огромный, как великан, и такой же сильный, – сжимая в руке секач. Он ударил тупой стороной, поэтому на лезвии крови не было.
Фальк вопросительно поднял брови, Йеппе показал на Анетту и попытался что-то сказать, но закашлялся. И слов было не разобрать.
– Беги, Фальк!
Глава 25
Когда Йеппе добрался до Кристиансхавна в провонявшем сигаретным дымом такси – он поклялся себе, что больше никогда не будет курить, – уже наступила полночь.
Он думал, может, позвонить матери и сообщить, что с ним все в порядке, но вспомнил, что телефон ему разбили.
Сара открыла дверь, протянула руки и прижала его к себе – так крепко, что он едва мог дышать.
– Ты рада меня видеть.
– Я рада, что ты жив! С Анеттой все хорошо?
Йеппе вымученно кивнул.
– Она в отделении неотложной помощи Королевской больницы, под капельницами.
Потеряла почти четыре литра крови и едва не погибла, но выкарабкается. Состояние уже не критическое.
– Слава богу.
Она снова и снова целовала его, обнимала и утыкалась носом ему в шею, словно надо было обязательно сделать им обоим больно, прежде чем она осмелится поверить, что с ним все хорошо.
Он взял ее на руки и занес в квартиру. Целовал ей шею и плечи – все, до чего мог дотянуться. В спальне они рухнули на кровать. Йеппе – в мокрых ботинках и плаще.
