В третьем стояли старая каталка и демонтированные металлические стеллажи, а кроме этого – ничего."
"– Кернер, что мы делаем? Разве нам не пора на улицу, подкрепление встречать?
Йеппе проигнорировал в целом довольно разумный вопрос Фалька и подошел к следующей двери. Заперто. Он подергал ручку соседней – открыто.
– Почему одна дверь заперта? Ничего ценного тут нет, а остальные открыты.
Йеппе вернулся к запертой двери и присел на корточки. Ручка старая, из светло-серого бакелита, гладкая и сверкающая, будто ей постоянно пользуются.
Йеппе наклонился поближе. Снизу – там, куда ложится большой палец, когда запираешь дверь и дергаешь ручку, – было темно-красное пятно.
– Надо выбить дверь! Отойди, Фальк!
Йеппе отошел на два шага и уверенным движением ударил ногой ниже замка. Дверь дрогнула. Его спина – тоже. Он снова ударил. После третьего удара треснула рамка возле ручки, и дверь распахнулась.
На потолке зажглись люминесцентные лампы – их свет отражался от выложенных белой плиткой стен.
У стены стояла каталка.
На ней лежала Анетта Вернер: во рту мячик, глаза пустые.
Пол под ней залит кровью.
– Твою мать! Давай, берись за ремни с другой стороны, побыстрее!
Йеппе и Фальк пытались развязать широкие кожаные ремни, но дело двигалось ужасно медленно. Йеппе знал, что надо бы пощупать пульс у нее на шее, но не мог себя заставить. Сначала надо ее освободить и поскорее передать врачам.
Подняв руку Анетте и увидев раны, Йеппе сглотнул. Двенадцать мелких симметричных разрезов, через которые Анетту покидала жизнь.
Йеппе скинул куртку, затем футболку, порвал ее пополам и перевязал раны на запястьях – потуже, чтобы остановить кровотечение.
– Завяжи куртку на бедре, Фальк! Потуже!
Фальк подчинился, а Йеппе приложил ухо к груди Анетты и ощупал ее горло, ища пульс. Ну же. Ну же.
Ну же!
Пауза, ничего, тишина.
Затем – удар, слабее и представить невозможно. Но все-таки удар!
Звук – приятнее не бывает!
– Она жива! – Йеппе вынул мячик изо рта Анетты. – Поднимем ее мне на плечо, а ты нас выведешь.
Договорились?
– К сожалению, я этого позволить не могу, – произнес у двери чей-то голос.
У Йеппе замерло сердце.
Анетта умрет у него на руках, а до отделения скорой помощи – двести метров. Все мерцало – словно вот-вот перегорит лампочка. Тревожный взгляд Фалька. Кровь. Преступник, который все это время был у него под носом. Секач в его руке.
Предельно ясны две вещи.
Его надежный служебный пистолет «Хеклер и Кох» остался в машине.
И они влипли.
