Никогда!
Побарабанив по столу, он наклонился вперед, словно хотел поделиться с Йеппе секретом.
– Не забывайте: эмоции не существуют отдельно. Месть неразрывно связана с угрызениями совести, вина идет об руку с обидой от того, что вас вынудили совершить поступок, за который вы себя вините. Обоюдоострый меч, чей владелец чувствует себя и жертвой, и палачом.
Он кивнул пару раз, будто подтверждая сказанное.
– Ладно, спасибо.
Йеппе решил, что не вытянет из психиатра ничего конкретного, и встал.
– Пока вам разумнее не встречаться ни с кем, кто хоть как-то связан с «Бабочкой». Или с психически неуравновешенными людьми.
Он улыбнулся.
– Вы же не забыли, что я психиатр? Психически неуравновешенных людей мне избегать довольно тяжело.
– Вы знаете, о чем я. А еще в ближайшее время вас будут охранять. Двое полицейских. Они будут держаться в стороне, но мы не можем рисковать…
Демант прервал его кивком.
Йеппе договорил:"
"– Мне нужно подтверждение вашего алиби на вчерашний вечер – что вы беседовали по видеосвязи с пациентом из Франции.
Я понимаю, что вам неприятно просить о таком пациента, но тут, к сожалению, ничего не поделаешь. А еще Бо Рамсгорд разрешил полиции посмотреть медкарту его дочери – за тот период, пока она жила в интернате.
Демант пару раз моргнул.
– Я не знаю, где ее медкарта. Времени много прошло.
– Два года – разве у вас нет ее в электронном виде? Принесите завтра утром в полицейское управление. Давайте в районе восьми? Найти успеете?
Он нехотя кивнул, и, прощаясь, Йеппе протянул ему руку.
Ладонь у психиатра небольшая, но сильная.
– Да, и последний вопрос. В «Бабочке» работали повар и две медсестры – их имен Рита Вилкинс не помнит. А вы?
– Нет. К сожалению.
Петер Демант ответил сразу, без колебаний. И тем не менее Йеппе не сомневался, что тот соврал.
* * *В барабанные перепонки лилась органная музыка. Мария Бирк подняла глаза к сводчатому потолку Хольменской церкви и старалась следить, как играет органист.
Она улеглась, и под ней затряслась деревянная скамейка. В дождь хорошо прятаться в церквях. Обычно там тихо и пусто, но иногда репетирует хор – почти концерт для одного слушателя.
Обрушившаяся на нее музыка приятно щекотала нервы. Иногда она так сильно злится. Хотя знает, что злиться бесполезно, что хуже делается ей самой. Со временем она научилась себя уговаривать. Но получалось не всегда.
