Андрей понимал, чего тот буравит — за стычку в ангаре.
Пошел к черту.
Насколько помнил — детей у Руслана нет. Не поймет, что он делает, зачем пришел и почему детский кубик жжет карман.
— Где Исаев? — спросил Руслан.
— Ты думал, я с собой его притащу?
— Нужно убедиться, что он жив. Может, ты его кончил.
— Слушай… — Андрей начал раздражаться, по большей части на себя и того черта с перстнем, который этого не предусмотрел. — Мне нужны документы, Игорь. Организуйте мне выезд из страны — я его отдам.
— Он тебе ничего не предлагал? — спросил Игорь.
Сунул руку во внутренний карман и Андрей напрягся — мышцы шеи заболели. На свет явилась длинная сигара. Отрезав кончик, Глодов сунул ее в рот и вкусно раскурил.
Не торопится. Не боится. Его обыскали, привыкли, что работает один — не боятся его. У них численный перевес.
Быстрей бы Исаев стрелял — зачем тянуть? Раз не стреляет, не может достать. Дико захотелось курить — от нервов.
Андрей молчал: ему говорить не о чем.
— Ты на меня полтора года работал. Со мной в баню ходил.
Мою секретаршу трахал. Я твоей жене помогал. Мне интересно, Андрей… — Глодов выдохнул дым. — Зачем ты меня предал?
— Выгода, — коротко ответил он.
— И все? Как ты будешь своему ребенку в глаза смотреть? Папа у нее падла редкостная.
— Нормально буду смотреть, — к этому тону Андрей так и не привык. — Я тебе не подчиненный, так что заткнись.
Может, встать, и швырнуть его в стекло? Припечатать мордой к витрине и держать, пока Исаев не снесет полголовы, как его партнерам? Слова о дочке его задели.
— Ты пришел на наших условиях, значит, не смог использовать Исаева сам и готов сотрудничать. Тебе нечего против меня поставить. Ты один, ты пришел, ты безоружный. Ты понимаешь, что происходит?
Андрей следил за лицом, чтобы они видели его обычное выражение — кривоватое, не излучающее ничего, кроме лживой доброжелательности.
Вот, значит, как Глодов расценил его действия."
"Под охраной ощущал себя неуязвимым. Они знали — он одиночка. Представить, что Исаев, которого он избивал и пытал, а затем похитил, может быть с «винторезом» снаружи, они не могли.
— Не понимаешь, — улыбнулся Глодов, изучив его. — Не думал я, что ты настолько самоуверен. Встань. Ты поедешь с Русланом и добровольно отдашь ему Исаева.
— Встань, ты оглох? — добавил охранник.
Замешкавшись, Андрей поднялся.
Сзади подошли — взяли за руки, звякнули наручники, но надеть не успели. Небрежно затушив сигару в пепельнице, Глодов поднялся и одернул дорогой пиджак.
Собрался валить.
