С бедром было лучше, а вот плечо — в лохмотья. Его отвели в соседнюю комнату и загнали под душ — с обычным жестяным поддоном и шлангом. Вода была чуть теплая, он мгновенно продрог, но встряхнулся. Из одежды дали старую футболку и тренировочные штаны. Обувь забрали.
Затем врач осмотрел еще кровоточащие раны.
— Будем зашивать. На лицо тоже надо накладывать швы, — предупредил он Андрея, словно тот пациент.
Дольше всего провозился с рукой. Под местной анестезией почти не больно — препараты хорошие и их не жалели. Андрей рассматривал врача, не личный ли доктор Богданова? На лице швы наложили в двух местах: бровь, скула.
— На роже сколько швы пробудут? — спросил наблюдавший за этим охранник.
— Дней пять… Плечо дольше. При условии, что бить не будете.
— Плечо не интересует, — буркнул охранник.
Пять дней. Они будут ждать пять дней. Все это время она будет одна с ребенком. А его будут держать здесь. Богданов готовился к какому-то плану. Разгадать его Андрей не мог, но знал, что на сто процентов его убьют потом.
Но пять-семь дней есть точно.
Врач вышел, охрана свалила вместе с ним. Лязгнув замком, закрылась дверь — он остался один. Подвальная комната напоминала камеру. Обошел ее, как зверь, принюхивающийся к новой клетке, огляделся. Санузел, стул, кровати нет. Под потолком — две камеры.
К нему пришли через несколько часов. Одурманенный лекарствами, он потерял счет времени — уже утро было? Или день? От усталости он не вспомнил, видел ли этого мужика прежде: высокий, черные волосы, средний возраст.
Абсолютно непримечательное лицо — они тут все одинаковые. Держится разве что иначе: вальяжно стоит перед ним, сверкая перстнем на левой руке.
В таком же костюме, что и остальные богдановские, а значит, тоже охранник, только рангом повыше.
— Угощайся, — он предложил сигарету.
Андрей взял и жадно, с наслаждением затянулся. Голова поплыла с первой затяжки, но мозги прояснились."
"— Знаешь, почему твой допрос остановили? — спросил тот. — Исаев раскололся, когда пообещали заняться его братом.
Рассказал все. Ты держал его в погребе на территории своего дома.
Дым стал неожиданно горьким и едким. Андрей раскашлялся, понимая, что скажут дальше.
— Мы знаем, где твоя семья.
Он инстинктивно съежился. Дрожащей ладонью обхватил раненое плечо. Смотрел в пол, думая — правда это или ложь? Они могли вычислить адрес, или блефуют?
— Ты выступишь посредником на переговорах с Глодовым. Исаев уберет его. Затем ты возьмешь на себя убийство.
Вот, чего он хочет.
