Только тихая музыка разбавляет наше неуютное молчание.
- Ты тоже сделал ставку? - все же спрашиваю я.
- Нет, я не азартен.
- То есть причина только в этом?
Антон пожимает плечами.
- Разве этого мало? Но на самом деле я просто не одобряю подобные вещи.
- Да? Надо же…
Мы снова молчим. После разговора с Маратом во мне зародилась робкая надежда, что и Рома мог ведь тоже, как и Бойцов, понять, что ошибся.
Когда мы почти доезжаем, Антон вдруг спрашивает:
- Ты уверена, что хочешь к нему?
- А что, есть причины, по которым этого делать не стоит? - настороженно спрашиваю я.
- Ну, полагаю, Ромыч вряд ли захочет, чтобы ты его в таком виде узрела. Хотя я могу и ошибаться…
Я всего пару минут раздумываю над этим вопросом, и понимаю, что не готова ждать, когда там Карельский будет готов. Нет. Я приду и поговорю с ним. Мне важно услышать ответы именно от него. И если его эго чуть-чуть будет задето, ничего страшного не случится. Он вообще на меня поспорил.
- Нет, я поеду.
Антон кивает так, будто и не сомневался в моем выборе.
В итоге к больнице мы приезжаем уже поздно вечером.
- А нас точно пустят? - спрашиваю, глядя по сторонам. - Тут, кажется, часы посещения..
- Идем, если не передумала. Я ждать не собираюсь. Или все же передумала?
- Что? Нет конечно.
Парню удаётся договориться, и нас действительно пропускают наверх. Даже халат с бахилами выдают. Чем ближе подходим, тем сильнее бьется сердце. Я ужас как нервничаю. Вспоминаю наш последний разговор и…
И тут дверь палаты открывается.
Нам еще метров десять идти, но я все равно узнаю того, кто выходит.
Отец Карельского. Он даже не смотрит в нашу сторону. Разворачивается и уходит.
- Надо же, явился, - цедит Антон. И не дожидаясь меня, идет в палату.
51. Рома
Вынужденная беспомощность бесит. Ещё, конечно, чудовищно болит все тело, но это бесит, куда меньше. Хотя на обезболивающих тут явно экономят.
А вот визит отца становится неожиданностью. Нет, его позиция неизменна - тут все ожидаемо. А вот то, что он снизошел до меня да ещё и в простой больнице, вместо того, чтобы послать кого-то из своих помощников…
- Последний шанс, сын, - цедит он.
- Берись за ум, и завтра же тебя переведут в нормальную клинику.
- А потом?
- Потом все, как договаривались.
- Тогда вынужден отказаться от столь щедрого предложения, - усмехнулся сквозь боль.
Отец мрачно стиснул зубы. И ушёл. Ждал ли я от него поддержки? Наверное, где-то в глубине души надеялся. Хотя и понимал, что напрасно.
