За подобными сейчас к мастерам очереди стояли, хотя брали они недешево. Дмитрий, предпочитавший современный подход к строительству, и обустроивший в своем доме мраморный камин, не съедавший пространство, тем не менее, знал, что выложить изразцами большую русскую печь стоит пару миллионов рублей.
Какое-то время назад он наткнулся в местной газете «Курьер» на историю о том, как неподалеку от города был обнаружен тайник с изразцами XVI века, принадлежащими знаменитому цениннику Степану Полубесу[2]. История его заинтересовала, и об изразцах Дмитрий тогда прочитал все, что мог, поэтому точно знал: печи в доме Яковлева были особенными, ни на что не похожими – алебастровые фигуры по центру, и гладкие обливные плитки по бокам, верху и низу.
Ни тебе знаменитого «полубесовского» павлиньего ока, ни цветочков, ни дивных зверей, ни голландских домиков и мельниц. Просто и безыскусно, как в операционной.
Почему его предок по фамилии Штольцен выбрал для своего дома именно такие печи, оставалось только гадать. То ли причина какая была, то ли просто слыл он чудаком и оригиналом, – теперь никто не скажет.
Позволяя мыслям течь, куда заблагорассудится, Дмитрий дошел до третьей гостиной с очередной печью, скользнул по ней взглядом и вдруг замер как охотничий пес, вставший в стойку. На верхнем ряду кафельных плиток одна отличалась от всех остальных нанесенным на нее узором – и это был родовой знак Палеологов, точно такой же, как на рисунке, который достали из мертвых пальцев Петра Беспалова. Что за черт!
Вернувшись в первые гостиные, а потом почти добежав до четвертой, Дмитрий убедился, что на остальных печах такого знака нет.
Как говорили во времена его молодости, проводя дурацкие конкурсы на свадьбах: «чтобы это значило?» Додумать ответ на этот вопрос он не успел, потому что услышал легкие шаги. В комнату, где он в растерянности стоял перед печью, входила Елена Беседина. Судя по часам, приехала она минута в минуту.
– Здравствуйте, – услышал он и помотал головой, понимая, что ведет себя невежливо.
Здороваться первому вообще-то надлежало мужчине.
– Доброе утро, Елена Николаевна. Простите, задумался.
– О чем же? – ему показалось, или ее голос звучал чуть настороженно.
– Да белиберда какая-то. Пока вас ждал, начал рассматривать печи и обнаружил, что одна из них отличается от остальных.
– Вообще-то, они все отличаются друг от друга, – суховато сообщила Елена. Ей явно что-то не нравилось. – На них разные фигуры, и меня удивляет, что вы только сейчас это заметили.
