– Дань, – Лена привычно наклонилась, чтобы обнять друга детства за плечи, и поцеловала в мягкую щеку, – я ведь не маленькая, ты за меня не беспокойся. Никто, кроме тебя, не знает, что я нашла этот камень. А нашла я его только потому, что видела эмблему Палеологов раньше, в связи с Балуевским. Не думаю, что кто-то, кроме меня, мог бы это связать, да еще так быстро. Это была случайность, понимаешь?
– Вот и не говори никому. Совсем никому, поняла? И ты правильно сделала, что ко мне приехала.
– Дань, а к кому еще я могла приехать? – Лена рассмеялась. – Я больше не знаю специалистов такого уровня, как ты. А мне очень важно понять, что именно я нашла. Может, это просто стекляшка какая-то, и из-за нее нельзя пойти на убийство. А может, совсем наоборот. Вот я и хочу, чтобы ты установил, что это за камень, какова его примерная стоимость и откуда он мог взяться во вделанном в печь тайнике. Понимаешь, мне кажется, он очень старый.
– С учетом, что ты нашла его только потому, что увидела знак Палеологов, а он был вытатуирован на руке Виктора Балуевского, расстрелянного более восьмидесяти лет назад, то да, он точно очень старый.
А судя по тонкости работы и всем этим дополнениям в виде эмалевых лепестков и золотых усиков, это не просто раритет, а произведение искусства. Навскидку я думаю, что история этого кулона насчитывает несколько веков как минимум. Когда посмотрю, скажу точнее.
– Спасибо, Дань, – Лена нагнулась к своему другу, передвигавшемуся на инвалидной коляске, опять поцеловала и взъерошила ежик волос на голове.
– Мне неудобно совсем наглеть, но как быстро ты сможешь это сделать?
– Веревки из меня вьешь, – пробормотал Даня. – Приезжай завтра, обещаю, что сделаю все, что смогу. И еще, Лена, пожалуйста, когда я прошу никому про это не говорить, я имею в виду совсем никому.
– Да ладно, Данька, я же пообещала, – Лена обиженно выпятила нижнюю губу. – Да и кому мне рассказывать, только Шуре, а она в Сочи и приедет через три, точнее, уже два дня.
Она заслужила отпуск и тревожить ее я не хочу. Так что, можешь быть уверен, что я не проболтаюсь.
– Шуре? Шуре можно, – милостиво разрешил Данька, – но пока и ей лучше не надо. Это хорошо, что она в отъезде.
С Даней Еропкиным Лена познакомилась, когда ему было четыре, а ей одиннадцать. У родителей тогда появились новые друзья – Ольга Тимофеевна и Павел Альбертович Еропкины.
