Чуть замешкавшись в коридоре, потому что у ног ластился бросившийся к нему Помпон, он невольно услышал начало их разговора, хотя терпеть не мог подслушивать.
– Я рада, что мой сын оказался готов изменить простым решениям. Знала, что когда-нибудь это произойдет. В том, что вам с ним будет непросто, я не сомневаюсь, но в том, что вы справитесь, тоже.
– Я никогда не боялась сложностей, – судя по голосу, Елена улыбалась.
– Вы – нет, сразу видно. Это Димка убедил себя в том, что они ему ни к чему. Очень больно обжегся, много лет назад влюбившись в слишком сложную женщину.
Она была замужем, не совсем уравновешенна психически, если можно так сказать, и изрядно измучила его перед тем, как окончательно бросить."
"– Екатерина Александровна, мне неудобно вас перебивать, но мне это неинтересно. Я не собираюсь бросать вашего сына, и готова выслушать все, что он сочтет нужным рассказать о себе, только от него самого. Я не очень невежлива?
– Ты прекрасна, моя девочка, – теперь улыбалась мама.
– Пойдем пить чай.
Дмитрий, которого вот-вот должны были застигнуть за подслушиванием, присел, погрузив пальцы в шелковистую шерсть Помпона. Довольный пес плюхнулся на спину, доверчиво подставляя под ладони розовое пузо. Надетая на него непромокаемая шлейка на груди имела какое-то утолщение. Ах да, GPS-навигатор, позволяющий найти собаку, если она потеряется. Мудрое решение.
В коридоре появилась Елена, присела рядом и потянула за невидимый замочек, вшитый в том месте, куда был вставлен навигатор.
Внутри оказался довольно вместительный кармашек.
– Это Даня придумал, – сказала она Дмитрию, с интересом следившему за ее манипуляциями. – Заказал и сделал в тот день, когда мы с Митькой приехали к нему на дачу. Я была вынуждена согласиться, что лучшего места для тайника не придумать.
Дмитрий тупо смотрел, как она достает что-то из кармашка, оказавшегося, по воле талантливого Дани Еропкина, тайником. Перед глазами мелькнула красноватая виноградная гроздь, словно напоенная солнцем и теплом, золотые усики и покрытые эмалью листочки.
Елена протянула ладонь, на которой лежал довольно крупный и очень красивый кулон. И тут Дмитрий понял. На изящной, очень красивой и нежной женской ладони лежал рубин Цезаря.
Эпилог
Деревянный дом, выходящий фасадом в тень раскидистой липы, горделиво приосанился, охотно показывая миру величавые отреставрированные колонны, поддерживающие обновленный фронтон.
