Аккуратно выбравшись из кровати и кляня себя последними словами за то, что больше всего ему хочется сорвать с нее одеяло и покрыть поцелуями всю, от головы до пяток, Дмитрий скатился на первый этаж. Он принял душ в гостевой ванной комнате, подставляя тело под струи ледяной воды, чтобы хоть ненадолго заглушить снедавший его страстный голод, и побрел на кухню готовить завтрак. Себе и своей женщине. Какое все-таки странное, непривычное и восхитительное чувство!
Елена проснулась в районе девяти, когда он уже весь изнемог от одиночества.
Раньше возможность остаться в своем доме одному он расценивал как благословение, и никогда ему не бывало тут скучно. Спустилась она, завернутая в простыню, и на какое-то время они снова выпали из реальности – обоим стало не до разговоров и уж, тем более, завтрака. Как все-таки здорово, что он согласился на предложение дизайнера соорудить кухонный остров! К десяти утра им все-таки удалось поесть и придать мыслям некоторое подобие стройности.
– Рубин Цезаря, – сказал Дмитрий, – ты ведь мне его покажешь? Не говоря уже о том, что сегодня надо бы отдать моему брату как вещдок.
– Поехали забирать Митьку, – в ответ попросила она. – И Помпона тоже.
Наличие в его новой жизни двенадцатилетнего пацана и собаки означало, что отрываться от тела Елены Бесединой все-таки придется. Ах, да, еще же и работа! При этой мысли Дмитрий немного приуныл, но потом представил долгие летние ночи и снова оживился. Хвала небесам, дом у него большой, и уж по ночам они точно будут оставаться в спальне наедине! А день как-нибудь можно пережить.
Наверное.
– Поехали, – сказал он. – Познакомлю тебя со своей мамой. Не бойся, она тебе понравится.
Елена посмотрела на него непонимающе и легко вскочила со стула. Дмитрий понял, что она совершенно точно не боится. Когда они приехали, мама тоже бросила на Елену всего один взгляд и легонько кивнула, словно отвечая себе на какой-то внутренний вопрос.
– Екатерина Александровна, – представилась она. – А вы, должно быть, Лена.
– Да, спасибо, что присмотрели за Митей.
– У вас чудесный сын, – заверила Елену мама. – Впрочем, иначе и быть не могло. С таким-то именем! Как мать Дмитрия, я в этом уверена. Сынок, что ты застыл столбом, дойди до кухни, скажи Наташе, чтобы накрывала к чаю. А мы тут с Леной немного посекретничаем.
– Мама…
– Иди.
Почему-то Дмитрий совершенно не волновался, оставляя двух главных в своей жизни женщин наедине. Он был уверен, что они поладят.
