– Вы опять поссорились?
– Нет, с чего ты взял, – Лена взъерошила мальчику волосы, – все хорошо, Мить, правда. Ты звони, а я пошла купаться.
Она с удовольствием переплыла реку, которая в Излуках была совсем неширокая, и повернула обратно к берегу, где Митька разговаривал с каким-то мужчиной, который, неожиданно присев, вдруг погладил Помпона. Пес завилял хвостом. Это было странно, потому что Помпон не любил посторонних. Даже Шуру, у которой он прожил зимние три недели, пока Лена болела, он до сих пор встречал если не рычанием, то весьма недовольным видом.
Шура смеялась и говорила: пес не может простить, что она вывела из него глистов.
Вечернее солнце слепило глаза, не давая Лене как следует рассмотреть незнакомца, которому было что-то надо от ее ребенка и ее собаки. Она ускорилась, чтобы выскочить на берег, и, уже нащупав ногами дно, вдруг с изумлением поняла, что на берегу стоит Дмитрий Михайлович Макаров.
– Вы что, преследуете меня? – спросила она, подходя и наклоняясь, чтобы взять полотенце.
– Как вы тут оказались?
– Это вы как тут оказались? – вдруг засмеялся он. – Я-то тут живу.
– Где тут? – не поняла Лена. – В Излуках?
– Да, у меня свой дом, вон там, – он махнул рукой в сторону высившихся неподалеку новых домов. – И плавать я прихожу каждый вечер с апреля по ноябрь. Почти каждый, – поправился он.
– А мы здесь в гостях у друга, – зачем-то начала объяснять Лена. – Но у него дом в старой части поселка.
– Понятно.
Что именно ему было понятно, Лена не знала.
– Собака у вас чудесная, – сказал Макаров. – Я вообще ужасно люблю собак, но никак не решусь завести, потому что меня иногда неделями не бывает дома.
– А жена ваша не может присмотреть за собакой? – Она вдруг вспомнила: он уже говорил, что у него нет семьи. Ну, почему-почему она задала этот ужасно дурацкий вопрос?
– У меня нет жены, – сообщил Макаров. – Я, кажется, уже об этом упоминал. Елена Николаевна, мне чудится, или вы только что попытались таким нехитрым способом уточнить мое семейное положение?
Лена чувствовала, что щеки у нее стали пунцовыми.
Господи, что он про нее подумает? И почему ее вообще волнует, что он про нее подумает?
– Вам чудится, – сказала она сухо, и вдруг замерла, осененная ужасной мыслью.
– Елена Николаевна, вы почему застыли словно жена Лота?
– Митя, одевайся, бери собаку и иди к Дане. Я вас сейчас догоню.
– Мама…
– Иди, сыночек, мне нужно поговорить с Дмитрием Михайловичем.
