Да уж, насвинячили они: выглядит как груда мусора, готовая к переправке порталом на Хаумеа. Между диванных подушек плесневелые корки. Всюду валяются пивные и винные бутылки, некоторые даже недопиты. А уж запах…
— Вот дерьмо, — жалобно пробормотал он.
Аднана нигде не было видно.
«Он что, меня бросил?»
От панической мысли часто забилось сердце. Кожу, и без того холодную, как ледком стянуло.
— Аднан?
Нет ответа.
Громче:
— Аднан, ты где, друг?
Тишина.
— Дерьмо! Тай, дай мне локацию Аднана.
— Второй этаж, ванная при второй спальне.
Домашняя администрирующая сеть показывает, что на душевую идет энергия. Домашний резервуар заполнен на тридцать процентов: подача воды прекращена тридцать девять часов назад.
— Он наверху?
— Да.
Олли снова шлепнулся на подушки и жалостно всхлипнул, поддав ногой кучку пустых таблеток.
Надо завязывать с этой дрянью.
Чтобы выровнять дыхание до нормы, ушла минута. Сердце унялось. Он был бы не прочь вернуть к норме и остальные части тела, но нет, по–прежнему чувствовал себя ужасно.
Не сумел вспомнить, когда и что в последний раз ел. А на руке красовалась большая заплата пластыря. Олли осторожно потыкал ее пальцем — саднит!
Поднявшись, он с подозрением принюхался к собственной подмышке.
— Там еще на один душ воды хватит?
— В случае, если Аднан закончит в ближайшие восемь минут, воды тебе на душ останется достаточно, — сказал Тай.
— Отлично!
Он сделал первый шаг, ожидая приступа похмельной головной боли, и с облегчением обнаружил, что обошлось. Хоть какой–то плюс от зеро–нарка.
— Ларс! Эй, Ларс, ты не спишь? Пить хочешь?
По правде сказать, он не мог вспомнить, когда и кто из них давал этой дубине поесть или напиться.
Трудно было не заметить иконку календаря на дисплее контактных линз. Времени прошло порядком. Так что пора серьезно, трезво поговорить с Аднаном, поскольку уже ясно, что ждать, пока все само рассосется, не вариант. Надо заставить Тронда выбить у Клодетты денежки ее траст–фонда. Честно говоря, Олли не видел, в чем проблема.
Она подсела на наркоту покрепче Тронда, а это кое о чем говорит. Олли до сих пор вздрагивал, вспоминая, как переменился его друг.
Дверь зимнего сада была распахнута настежь. Он вошел. Увиденное дошло до сознания несколько секунд спустя. А потом он стоял на четвереньках, выворачиваясь наизнанку в промежутках между бессвязными воплями, потому что в памяти вышибло пробку и все вчерашнее ударом кувалды шарахнуло его по нейронам.
Это вовсе не наведенный нарком бред.
