— А если корпус столкнется только с половиной этого валуна?
— Тогда, бам–бам, скорость заменит ему меч Уриэля: с непреодолимой силой рассечет любую скалу. Из портальной двери выскочит гладко срезанная половинка валуна.
— Так я и думал. — Каллум улыбнулся инженеру. — А теперь, как скоро вы могли бы закончить сборку одного из кораблей?
— «Оал» ближе всех к окончанию. При обычных обстоятельствах первые летные испытания прошли бы через шесть недель.
— А при весьма необычных обстоятельствах, если вам предоставят все необходимые ресурсы, за сколько вы сможете приладить на место все, чего недостает?
Джек–Кобен вопросительно оглянулся на Коля.
— Цельность корпуса… пожалуй, за двадцать четыре часа. Но…
— Спасибо, — оборвал его Каллум. — Теперь нам надо возвращаться. — Он крепче уцепился за перила и медленно развернул себя на сто восемьдесят градусов, обратно, откуда пришел. И начал подтягиваться, скользя между перилами. С его лица не сходила ухмылка.
— Ну, что? — спросило Элдлунд.
Восторг заглушил в Каллуме все: и тошноту от невесомости, и тревоги вторжения.
— Потрясающе! Они сами не знают, что у них в руках.
— Гм… а что у них в руках?
— Идеальный противоковчежный снаряд!
Лондон
июня 2204 года
Что–то было не так с тишиной. Гвендолин проснулась с мыслью, что город изменился. Превосходная звукоизоляция пентхауса все же позволяла в любое время дня слушать шумы Лондона. А в это утро молчали даже птицы.
Она выскользнула из постели осторожно, чтобы не разбудить Горацио. Крины нигде не было видно, хотя Гвендолин подозревала, что охранница уже знает от домашней сети, что хозяйка встала.
Поэтому, прежде чем выйти на балкон, она убедилась, что защита от снайперов установлена. Городской щит размыл по крышам чуть заметное предрассветное сияние. На пару секунд мелькнула крошечная чисто–белая точка света.
— МГД-астероид Агрет, — подсказала Теано. — Торпеда прорвалась сквозь его плазменные выбросы.
Гвендолин опустила глаза. На первый взгляд Чейн–вок показался ей пустым. Потом она увидела: медленно бредущая вдоль дороги лошадь, всадник в широкополой австралийской шляпе.
Они никуда не спешили, замкнувшись в собственном пузырьке нормальности."
"Ей ли было не знать, откуда берется такое спокойствие? Происходит что–то слишком огромное, вместить его в себя невозможно, и граница реальности смыкается на расстоянии вытянутой руки. Потому что, если взглянуть за нее, увидеть, что там происходит, нагишом бросишься с воплем по улице вслед за этой лошадью.
