У меня в каморке десять экранов с приличным разрешением, наружные датчики дают неплохой обзор, помогают следить за ремонтными ботами. В остальном… управляющий Ген 7 Тьюринг поставляет альтэго данные в реальном времени.
— Каморка подойдет.
Элдлунд осталось ждать в кают–компании модуля. В каморку даже при невесомости только–только втиснулись двое.
В конечном счете вышло не так уж похоже на старые времена. Не пришлось, ворча и покряхтывая, волочь на себе тяжелое оборудование. Недоставало плеча товарища, добродушной брани и дружной работы над воплощением его решения в жизнь.
Здесь все делали программы: требовалось только подредактировать предохранители и защиты Ген 7 Тьюринга — а на этом и Элдлунд, и Фан Юн собаку съели. С самого начала проекта солнечных колодцев первым приоритетом считалась надежность. Каллум знал, чего хочет от системы камер, но вот его искусство программиста устарело на десятилетия. Он и не заметил, как разделил участь старцев: обдумывать стратегию и приводить ее в исполнение чужими руками — таких они в пабе после работы справедливо распекали на все лады.
«Когда я до такого докатился?»
На модификацию протоколов контроля ушло несколько часов. Импровизация позволяет многое, но они, что ни говори, имели дело с плазмой солнечной короны. Тут нельзя просто отключить предохранители и надеяться, что все пройдет гладко. Наконец он разыскал в архиве Аполлона древние программы интерактивок, и альтэго ввел их в Ген 7 Тьюринг астероида.
В качестве окончательного решения игровые приложения не годились, но позволяли проверить суть идеи и внушали ему теплое радостное чувство.
Закрепившись подошвами на ковре–липучке, выстилавшем почти все поверхности станции, Каллум прикрыл глаза. Аполлон подкидывал графические данные с избранной для опыта МГД-камеры. Подлинная картина плазменного потока ничего бы ему не дала — человеческий глаз не в силах был уловить флуктуации потока.
— Передаю управление, — сказал Фан Юн. В его тоне ясно слышалось: «Сам не верю, что решился на такое».
Каллум усмехнулся, сердце забилось сильнее. Он опять занимался тем, что лучше всего умел: спасал мир. Перед глазами загорались иконки: подключались новые каналы управления. Он вообразил, что снова играет в старую игру. Одинокий воин замер в дыму на поле биты, из тумана ему грозят шрайки и демоны. Из запястий вырастают черные самурайские мечи, и он мастерскими ударами снимает врага за врагом.
