Дорогая, как ты могла допустить непростительную глупость? Даша, что случилось? Ведь до сего момента ты вела себя правильно, понимая, что профессор действует вопреки желаниям подопечных, наврала, будто до обморока боишься свинок, и получила Роджера на воспитание… Сейчас ты должна была громче всех кричать: «Назначьте меня-меня-меня в пару к Владимиру», вот тогда, дорогая Дарья Ивановна, тебя бы отправили на кухню мыть тарелки.
– Якунин занимается смертью Ксении, – продолжал Борис Валентинович, – остальным предписывается отвечать на все его вопросы.
Васильева помогает эксперту. Леонид переезжает в мансарду.
– Почему? – взвился Деревянко. – Я комиссар.
– Уже нет, – заверещала Рита, – ты сложил с себя полномочия.
– Хочу их опять получить! Борис Валентинович, верните мне комиссарство, – заныл Леня, – я погорячился чуток, жалею о принятом решении.
– Здесь не детский сад, – ехидно напомнила Алиса, – а ты не трехлетка из малышовой группы. Сначала дал слово, потом назад забрал. Смехота.
– Ха-ха-ха, – сказала Маргарита, – ха-ха-ха.
– И что, я всего лишаюсь? – испугался Леонид Юрьевич. – Комфортных комнат, дивидишника, ванны?
– Ага, – злорадно подтвердил Вадим, – но главное, теперь ты не имеешь права делать нам замечания. Наоборот, самому придется чужие указания выполнять.
– Это нечестно, – чуть не заплакал Леонид, – я так недолго комиссаром побыл. Верните звание.
– Долго в начальниках не продержался, но себя проявил во всей красе, – пропела Рита, – такой спеси я давно не видела. Растопыренные пальцы и прочие прибамбахи.
– Совершили вы, Леонид Юрьевич, самую распространенную ошибку, – медленно произнесла Нинель Павловна. – Во-первых, решили, будто стали руководителем навечно, но у верховного главнокомандующего настроение сменилось, и покатился Деревянко под горку. А во-вторых, вы нарушили главное правило карьериста: никогда не гадь людям, когда обрушишься с вершины, падать-то мимо них придется.
– Даже свергнутым президентам оставляют льготы, – хныкал Деревянко, – машину с шофером, продуктовый заказ, пенсию повышенную, бесплатный проезд на железной дороге… А мне фигу? Это нечестно! Геноцид меня!
– Ты не понял еще, что в исправительное заведение попал? – оборвала стоны мужика Лика.
– Дурак, однако! Комиссарство было твоим первым экзаменом, и ты его не сдал.
– Борис Валентинович, что она несет? – задергался Леонид. – Какое испытание?
– Поговорку слышал? – вздохнула Полина. – Про огонь, воду и медные трубы? Тебе сразу последние достались.
