Жене он велел выжидать за кустами, но она не послушалась и тихо последовала за мужем.
Едва Маню перемахнул через покосившуюся изгородь, неловко зацепившись ружейным ремнем за выпирающий из него осиновый кол, как вдруг на крылечке показался человек — это была сгорбленная старушка. Даже не старушка, а дряхлая старушенция, по внешнему виду ей было лет этак под сто. Бабка увидела, как Гийом рухнул на землю, развалив остатки изгороди. И тут же издала сердитый вопль. Несмотря на преклонные годы, эта бабуся энергично помахала увесистым топориком, всем видом показывая, что ее просто так, без боя, не возьмешь! Хотя ее никто ""брать"" и не собирался: ни с боем, не без боя.
""Зря она так печется о девичьей чести"", — ехидно подумал Строганов, покидая место засады. Он хотел успокоить хозяйку дома, но его опередил Славан. Йети вышел из-за деревьев, чтобы поддержать француза и произвел на хозяйку дома неизгладимое впечатление. Бабка, шокированная устрашающим обликом Снежка, громко ойкнув, грохнулась с высоты крыльца без чувств.
Топорик выпал из рук. Хорошо, что старушка рухнула на пуховые подушки, с утра выставленные сушиться на солнышке. Молодец бабуся, вовремя вынесла постель проветриться! Получилось как в старой поговорке: ""Знать бы, где упадешь — соломки бы подстелил!"" Вот старая карга ее и подстелила!
""Видимо, хозяйка приняла безобидного йети за лешего или оборотня, — догадался Серега. — Не дай бог, ""кони"" двинет по нашей вине! До конца жизни не будет покоя от угрызений совести…""
Строганов еще не добежал и до середины дворика, а йети уже умело делал бабке искусственное дыхание: рот в рот.
Бабка внезапно пришла в себя, увидала вблизи рожу неведомого чудища и истошно завопила:
— Свят, свят! Спаси и сохрани! Сгинь, нечистая! Боже правый, помоги! О-о-ой, Пресвятая Богородица, за что мне такая напасть?
Даже у бывалого полковника эти спасательные реанимационные действия вызвали тошноту. Он представил себя на месте пожилой женщины, а потом поставил себя на место дышащего в ее беззубый рот Снежка.
И то и другое ощущение было отнюдь не из приятных.
Славан отпрянул от ожившей бабуси и, отойдя подальше, издали миролюбиво произнес:
— А вот это вы зря, бабушка! Никакое я вовсе не чудище…
— Обезьяна! Говорящая обезьяна! — издала новый дикий вопль старая отшельница, нащупала ""немощной"" рукой на крылечке суковатое полено (хорошо, что не топорик) и со всего маху хватила Снежка по волосатому хребту, а затем по левой ступне.
