Меня стало вести от жуткого понимания, что он точно так же стоял напротив Светы, касался её, а после целовал и тащил в постель.
– У нас всё в порядке? – задал вопрос Кирилл глухим голосом.
Я рвано выдохнула. Желание выдать ему всё в этот момент стало особенно острым, но я засунула его куда поглубже.
– А что у нас может быть не в порядке? – задала ответный вопрос.
Сафонов такого не жаловал. Он поджал губы, но никаких ремарок по поводу игр в «вопрос на вопрос» задавать не стал. Просто пояснил:
– Макс какой-то не такой.
Смурной, есть отказывается. Ты приходишь позже обычного и тоже от меня отстраняешься. Что случилось, Ви?
Как дорого бы я сейчас заплатила за то, чтобы сказанное Светой оказалось неправдой! Ведь не мог же Кирилл настолько искренне тревожиться за то, что у нас с ним какая-то брешь в отношениях, при этом зная, что этому есть огромная причина. И имя у этой причины есть. И живот – весьма беременный.
– Мы немного с ним повздорили. Глупости, – соврала я.
Заставила себя быстро чмокнуть Кира в щёку, после чего отстранилась.
На лице Сафонова проявилось такое острое облегчение, что оно стало лишь дополнительным поводом увериться в том, что ему есть что скрывать.
– Что-то серьёзное? – уточнил он. – Я могу с Максом поговорить.
Я замотала головой.
– Нет, вообще ерунда. На самом деле, я просто чертовски устала. Сейчас у нас проект входит в активную фазу, так что работы будет по горло.
Скрывшись в ванной, я вновь стала плескать себе в лицо ледяную воду. Немного помогло утром – поможет и сейчас.
Так думала я, пока не поняла, что всё больше погружаюсь в пучину какого-то глухого ужаса, от которого хочется кричать, а когда открываешь рот, из него не вылетает ни звука.
В этот вечер я ещё несколько раз была очень близка к тому, чтобы выложить Сафонову всё. Особенно меня задевали те моменты, которые можно было назвать родными. То, как муж выходит из душа и проходит к шкафу в одном полотенце, намотанном на бёдра – родное. То, как он тихо смеётся, глядя на экран планшета – тоже безумно родное.
Всё пропитано чувством, что Кирилл мой на миллиард процентов. Но он и его сердце, если верить Свете, принадлежат ещё и другой…
– Я люблю тебя, – шепнул Сафонов, когда я отвернулась и сделала вид, что заснула.
Ничего не ответив, закусила губу до боли и тихо-тихо заплакала…
Час икс, когда мы с Алинкой направились по адресу, данному Светой, наступил очень быстро. С Максимом мы ничего не обсуждали, но я видела, как сын напряжён, словно в ожидании удара.
