Но я знал, что мне не стоит о таком думать.
Концерт прошел отлично, и я был рад, что Кире удалось на нем побывать. Как только сет был отыгран, а вещи собраны, я поблагодарил работников за то, что приняли нас, и оставшихся посетителей за то, что заглянули нас послушать. Ну или смирились, если были не в курсе, что играем именно мы. Когда я обнимал барменшу на прощание, какая-то очень бойкая девчонка запустила руку в задний карман моих джинс и сжала мою задницу.
— Есть планы на вечер? — сказала она, когда я посмотрел на нее через плечо.
Мой взгляд переместился с нее на Киру, стоявшую возле двери и наблюдавшую за мной. Не так давно я бы согласился пойти за этой девушкой куда угодно, но все изменилось, и теперь мне вообще не хотелось куда-либо с ней идти. Кроме того, я не мог. Вообще-то у меня действительно были планы.
— Да, прости.
Она нахмурилась, и я поцеловал ее в щеку. Надеюсь, этого достаточно, чтобы она осталась довольна.
По дороге домой Кира была в прекрасном настроении. Она завороженно смотрела на меня.
Я не был уверен, почему, пока не осознал, что напеваю себе под нос последнюю песню, которую мы играли.
— Эта мне нравится, — пояснила она. Я кивнул. Я итак это знал. Не важно, что она делала, она всегда останавливалась, чтобы послушать «Помни меня» каждый раз, когда мы играли ее у Пита.
— Похоже, она важна для тебя, — заинтересованно проговорила она. — Означает что-то особенное?
Спросив это, Кира казалась почти смущенной, будто бы в очередной раз сделала это, не подумав. Ее вопрос застал меня врасплох, как и ее проницательное замечание.
И беспокойство. Большая часть девушек не обращали внимания на мои тексты, когда были рядом со мной.
— Гм, — это было все, что я был способен сказать в ответ. И конечно, ей этого было мало.
— Что? — робко поинтересовалась она.
Я буквально слышал, как этим простым словом она умоляла меня открыться ей. Мысль о том, чтобы сказать ей, что эта песня для меня значила, о чем я на самом деле пел, пугала меня не так сильно, как в тот момент, когда я впервые увидел реакцию Киры на нее.
С ней мне было комфортно. Недостаточно, чтобы открыть душу и рассказать ей все слезливые истории, хранившиеся в моей голове, но этого хватит, чтобы не бояться выдать ей маленький кусочек себя. Пока она не просит слишком многого и не давит на меня.
С теплой беззаботной улыбкой я сказал ей:"
"— Никто меня раньше об этом не спрашивал. Ну, кроме группы.
Я остановился, раздумывая, хочу ли я распахнуть настежь дверь признаний.
