Сказал, что мне будет полезно спеть о своей боли. И хотя в прошлый раз, когда я написал песню для Киры, Эван был против добавления ее в наш репертуар, сейчас он не возражал, потому что единственный человек, которому из-за этой песни будет больно — я.
Впервые мы исполнили ее в баре «Пита». Я слегка переживал, что не смогу допеть до конца, на репетициях голос пару раз срывался, хотя обычно со мной такого не бывало. Я сто раз пел душераздирающие песни, и все было нормально. Но эта… Эта была особенной."
"Наверное, это самая эмоциональная песня, которую я когда-либо писал.
Даже больше, чем там прощальная песня Кире. В новой песне я рассказывал о нашем последнем моменте на парковке, когда наши жизни изменились навсегда. Я расписал наше расставание в мельчайших подробностях. Затем рассказал о том, что происходит сейчас… Как я с трудом продираюсь через каждый новый день, боясь, что никогда не полюблю снова, что останусь одиноким, даже не будучи одним, потому что Кира всегда рядом, куда бы я ни пошел.
Эван с Мэттом подобрали медленный, спокойный аккомпанемент. Все отличалось от нашей обычной музыки, и я заметил, что люди даже стали слушать нас как-то иначе. На этой песне даже мой внешний вид переставал иметь значение. Она была очень специфической, заставляла всех людей в баре сосредоточиться на чем-то глубоком, настоящем. Благодаря ей я стал еще сильнее уважать тот вид искусства, который буквально спас мне жизнь. Если бы не музыка… Даже думать не о хочу о том, где бы я оказался без нее.
Пока я пел о своем горе, в баре стояла полная тишина. На строчке «Ты мой свет, и без тебя я утону во тьме» некоторые девушки возле сцены тайком вытирали слезы. Когда звучали слова «Я всегда рядом, хоть ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь это» они начинали всхлипывать. Я закрывал глаза, чтобы не зацикливаться на них, и заканчивал песню так хорошо, как только умел. Эван был прав. Это гораздо лучше, чем заливать проблемы алкоголем каждый вечер. Теперь мы играем эту песню на каждом выступлении.
Конечно, я еще даже не приблизился к полному восстановлению. Пока все слишком сильно напоминало мне о Кире. Я беспокоился о ней, чувствовал пустоту, которая, должно быть, никогда не заполнится, но постепенно я снова начал улыбаться, разговаривать, хотя по-прежнему ни с кем не спал. Каждый вечер я возвращался один в пустой дом и сталкивался со стойким ощущением отчаяния, пропитавшим каждый уголок дома. Было очень тяжело, но я справлялся.
