Было раннее утро и, наверное, стоило дать ему время проснуться, но он мне нужен. Я не хочу оставаться один.
Через пару минут я услышал, как дверь отпирается. Секунду спустя в проеме появилось заспанное лицо Эвана.
— Келл? Что ты здесь делаешь?
— Мне нужна твоя помощь. Кира и я… — я опустил глаза в пол. Как, черт возьми, я собирался сказать, что прощаюсь с ней? — У нас… ничего не получится. Я хочу подарить ей кое-что, пока всё не закончилось. Я хочу написать для нее песню.
Эван толкнул дверь и отошел, чтобы я мог войти.
— Все, что угодно, Келл.
Знаю, Эван не в восторге от нашего союза, но я оценил, что он ставит нашу дружбу выше своих нравственных принципов. Конечно, ведь я только что сказал ему, что мы прощаемся. Скорее всего он ответил бы совершенно по-другому, если бы я сказал, что собираюсь сделать ей предложение.
Боже, эта мысль…
Нельзя об этом думать. Брак — это не наше будущее.
Эван зевал, когда я вошел в часть его лофта, игравшую роль гостиной.
— Можешь еще поспать, — сказал я ему.
— Я просто посижу здесь, поработаю над текстом.
Он поднял руку в знак благодарности, затем подошел к своей кровати в углу и рухнул. Пару мгновений я наблюдал, как его грудь равномерно поднимается и опускается, а затем огляделся в поисках бумаги. Финальная песня для моего неудавшегося романа. Я должен был рассказать Кире обо всем, что чувствовал к ней. И попрощаться. Это был безумно сложный участок пути, и я совсем не хотел этого.
Я еще могу передумать и попросить ее выбрать меня, бороться за нее.
Но зачем? Кира бы не выберет меня, и мне придется просить ее уничтожить человека, который был мне братом.
Нет, даже не так, скорее всего Кира бросит меня быстрее, чем я успею моргнуть, заставь я ее выбирать, и именно поэтому нужно сделать этот шаг… чтобы она знала, что все в порядке, что я понимаю ее. Я просто недостаточно хорош для нее. И никогда не был.
Присев на диван с блокнотом и карандашом, я начал выливать на бумагу свою любовь, свою потерю, печаль и признание: незачем прощаться, чтобы не лгать, — довольно уехать и ни о чем не знать.
Эван проснулся через несколько часов. Пересев на диван, он взял несколько листков бумаги, которые я вырвал из блокнота. Я перебирал пропитанные болью слова, чтобы найти идеальную комбинацию. Эван пробежался взглядом по странице, затем посмотрел на меня.
— Уверен, что хочешь этого? — совершенно серьезно спросил он.
Выдержав его взгляд, я коротко кивнул. Эван вздохнул и положил листы.
